Книга Две полоски на годовщину развода, страница 43 – Юлия Бонд

Мы смеёмся и болтаем о всякой ерунде: о том, как Саша в детстве мечтал стать космонавтом, а я — балериной. Всё это так легко и непринуждённо, как будто мы никогда и не расставались.

— Помнишь, как мы однажды решили устроить пикник на крыше? — спрашивает Саша, откусывая очередной кусок.

— Конечно! Ты тогда чуть не упал с крыши, пытаясь достать бутерброды, которые я уронила, — смеюсь я.

— Да уж, это было эпично. Но ты же знаешь, я бы ради тебя на любую крышу забрался.

В ответ закатываю глаза, но внутри всё равно приятно.

Эти моменты — смех и шутки — это то, чего мне так не хватало. Отчего я ловлю себя на мысли, что скучала по этому. По нашему с Сашей особому чувству юмора, по его способности превращать любой вечер в маленький праздник.

— Знаешь, Лидка, я рад, что ты согласилась прийти сегодня, — говорит он вдруг серьёзно.

— Ты просто не оставил мне другого выбора.

Улыбнувшись, Саша кладёт руку на мою.

— Может быть, это начало чего-то нового? Или продолжение старого?

Смотрю на его руку поверх своей и чувствую, как внутри всё переворачивается.

— Не будем торопиться, — тянусь за очередным куском пиццы, наблюдая, как Саша не отводит от меня глаз. — Что? Почему ты так смотришь? Я испачкалась?

— Красивая очень. Вот и смотрю.

Неловкая пауза появляется за столом. И хоть мы с Сашкой знакомы овер дофига лет, я не могу скрыть смущения.

Вечер набирает обороты.

После ужина решаю помочь Самойлову убраться на кухне. Мы стоим у раковины, смеясь над тем, как он умудрился уронить половину пиццы на пол. Я мою тарелки, а Саша пытается справиться с кастрюлей, которая, кажется, была в битве с его кулинарными навыками.

— Ну что, шеф-повар, как успехи с кастрюлей? — подначиваю я, наблюдая за его попытками оттереть пригоревшие остатки.

— Ты знаешь, я начинаю подозревать, что эта кастрюля против нас, — отвечает он, делая вид, что борется с ней.

Смеясь, продолжаю мыть тарелки. Вдруг слышу странный звук — вода начинает бить из крана с такой силой, что я оказываюсь полностью мокрой.

— Ой! — вскрикиваю я, пытаясь отступить назад, но уже поздно: моя майка насквозь промокла.

Обернувшись, Самойлов замирает на месте. Его взгляд прикован к моей груди, которую теперь обтягивает мокрая майка, и видно очертания сосков. Я в лифчике без поролона, и это явно не помогает ситуации.

— Лида… — начинает он, но я перебиваю.

— Прекрати пялиться! — стараюсь прикрыться руками.

— Ой, что я там не видел, — улыбается Саша, затем становится серьёзным: — прости… Может быть, тебе стоит переодеться в сухую футболку? Могу одолжить.

— Было бы неплохо.

Направляюсь в комнату. Зайдя внутрь, начинаю искать что-нибудь подходящее на полках просторного шкафа. Нахожу футболку, быстро стягиваю мокрую майку. Но прежде чем успеваю надеть сухую одежду, дверь открывается, и Саша вдруг оказывается в комнате.

— Ой! — кричу я, хватаясь за футболку и пытаясь прикрыться.

Саша замирает на месте, его глаза широко раскрыты. Но вместо того чтобы уйти или извиниться, он начинает улыбаться.

— Оу… я не знал, что тут бесплатно показывают стриптиз. Но мне даже очень нравится. Можешь не торопиться.

— Самойлов! Выйди немедленно! — требую я, чувствуя, как мои щеки начинают гореть.

Он наконец выходит из комнаты, всё ещё улыбаясь. Я быстро надеваю футболку и вздыхаю.