Книга Не играй со мной, мажор, страница 47 – Кристина Майер

Нельзя этого допустить!

— Вань, пожалуйста, пусть об этом никто не узнает! — голос дрожит от страха. — Пожалуйста, Вань! — умоляюще. О чём-то задумавшись, смотрит на меня.

— Мне нужно сделать несколько звонков, — соглашаясь на мою просьбу. Оставляя меня сидеть на столе, достает из заднего кармана телефон и отходит к окну....

Лютаев

Не отпускает, не получается погасить внутри себя взорвавшийся вулкан. Меня перемалывает, рвет жилы и вены, ломает кости, разрывает внутренности. С глаз не спадает кровавая пелена. Остатки сознания удерживают от опрометчивых шагов. Когда я просил вытащить у*ков за дверь, в первую очередь думал о состоянии Виды, но признаться, боялся, что сорвусь и добью.

Я нужен Виде, она должна черпать у меня энергию, заряжаться и успокаиваться. Если я продолжу транслировать свои эмоции, напугаю ещё больше.

«Он не успел! — звучит в моей голове на репите. — Она теперь в безопасности!»

Но перед глазами до сих пор стоит тошнотворная картина, которую ничем не удастся выбелить из моей головы. В ушах до сих пор её сорванный от крика голос. Я летел по лестницам и слышал, как она кричала, пока ей не зажали рот.

Сука!

Сколько таких изнасилований происходит каждый год?! Намного больше, чем известно общественности, правоохранительным органам и даже родителям девочек!

Вида не пополнила статистику только потому, что в этот момент находилась со мной на связи! А если бы они вошли после того, как я отбил звонок….

Нельзя думать об этом, а то к херам летит тот минимальный контроль, который удалось установить над своими эмоциями. Я нужен ей….

Помогаю ей одеться, успокаиваю, как получается, а получается не очень. Вижу следы на её нежной белой коже, и меня накрывает. Перед глазами вспыхивает четкая картина, как этот боров сжимает её бёдра, как пытается толкнуться в невинную плоть.

Блять!

Я её целовать по-взрослому не спешу, потому что пугливая, неопытная, совсем ещё девочка! А эти уроды….

Только красивый нежный голос не дает уплыть в темную неконтролируемую ярость. Хватаюсь за него и пытаюсь удержаться на светлой стороне сознания. Беспокойство о ней немного отрезвляет. За дверью слышу нервные голоса охранников, их уже двое. Звонят кому-то, объясняются, но я не вслушиваюсь, прижимаю к себе хрупкую плачущую девочку. Сердце барабанит в груди от переизбытка чувств. Ну какие, нафиг, друзья? Меня с первой встречи повело и не отпускает. Тяга переросла в неконтролируемую зависимость.

Ее всхлипы режут наживую, я захлебываюсь кровью, представляя, сколько ей пришлось пережить, пока я мчался сюда.

Вида переживает, что тот утырок подохнет. Понимая, что такой исход доставит до хрена проблем моей семье, я не переживаю, если так случится. Просит позвонить отцу. Внутри стеной вырастает протест. Я не боюсь, что родители узнают о том, что здесь произошло. Мама, конечно, расстроится, будет плакать, ночь не спать, а отец поймет. Точно знаю, что поймет и встанет на мою сторону. А это такая стена, которую никому не под силу перепрыгнуть, перелезть и даже перелететь, просто в моем возрасте пора самостоятельно решать проблемы.

Только когда Вида начинает умолять, чтобы об этом никто не узнал, я соглашаюсь позвонить отцу и Ромулу. Виде нужен врач, а со всем остальным разберется Егор Лютаев.