Книга Полковник. Я тебя раскрою, страница 15 – Кара Райр, Алена Московская

Гладкие. Чёткие.

На пальцы, что сжимались в кулак.

На колени, прижатые друг к другу, как будто это её последний рубеж обороны.

Она не понимала, как её поведение возбуждает. Э

та борьба. Это сдерживание.

Этот контроль, который я хочу нарушить.

И в какой-то момент поймал себя на мысли — а может, с ней и на свидание сходить.

В нормальное место. Без понтов. В костюме, без пистолета.

В ресторан, где скатерти глажены, и бокалы звенят, когда стучишь ложкой.

Просто, чтобы посмотреть, как она в этом мире выглядит.

Интересно. Сильно интересно.

Я облизнул губы, прикрыл глаза.

Сегодня она здесь. Уже в моём круге.

А значит, первый шаг сделан.

Карина, как всегда шуршала рядом. Гости, чай, порядок.

Всё по ритуалу. Она поставила поднос на барную стойку, мельком глянула на нас, и вдруг, будто между делом, обернулась ко мне:

— Дава, пойдём, поможешь. Там чашки, поднос второй, не донесу одна.

Я скосил взгляд. Обычно она всё делает молча, без лишнего.

А тут — зовёт.

Ладно. Я встал, бросив Аликy взгляд “не ревнуй, братан.“

Прошёл за ней на кухню.

Карина закрыла за собой дверь, поставила одну чашку на стол, вторая в руках — и вдруг развернулась, глядя мне прямо в глаза.

— С каких это пор ты так плотно дружишь с прокуратурой?

У меня бровь дёрнулась.

— В каком смысле?

Я аж охуел. Ну как обычно, баня, шлюхи, мужики.

Со всеми дружу. Вынуждает профессия.

— Ну, рыжая твоя. Я её знаю. Не лично, но видела. Прокуратура, старшая помощница у Ольшанского. По громким делам. Она не просто какая-то девочка из бара, Давид. Ты вообще знаешь кого к нам привел?

Я стоял.

Ноги будто в бетон залило.

Несколько секунд не мог сказать ни слова.

— Ты не знал? — переспросила Кара.

Я обернулся, как по затылку ударили.

Рыжая… в прокуратуре?

В моей голове начал складываться пазл.

Вся её сдержанность.

Её цепкие глаза.

Тон, который был не кокетливый, а проверяющий.

То, как она вела себя в клубе, как резко ушла, как оценивающе скользила взглядом по Алику и по мне.

Вот сучка…

— Вот сучка, — прошипел я, больше себе, чем ей. — Она меня ловила. Прокурорская овца. На живца.

Меня дернуло внутри. Не обида даже, а ярость. Ярость, что меня, меня, Ириса Давида Анваровича, решили обмануть, использовать, загнать как последнего дебила.

Я крепко вцепился в край стола.

Значит, вот как. Игра у нас не про страсть и психологию. Не просто про «ах, ты мне интересна». Это операция. Она копает.

Против меня.

Ну что ж.

Раз так — значит, я тебя, девочка, выведу на чистую воду, но сделаю это красиво.

Я войду в твою голову, в твою постель, в твою жизнь — и сломаю всю твою прокурорскую конструкцию.

Сделаю так, что сама принесешь мне свои досье.

И будешь молчать. Потому что не сможешь иначе.

— Спасибо, — резко бросил Карине, взял поднос с чашками. — Пойду, поговорю с нашей гостьей.

А внутри уже кипело.

И ни один мускул на лице — не дрогнул.

Теперь игра станет куда интереснее.

Эльвира

Я сидела на белом кожаном диване, как на мине.

Честное слово, как на бочке пороховой.

Каждая клетка тела напряжена до предела, спина ровная, руки сжаты на коленях.

Ну пипец, Эля. Ну трындец.

Передо мной — Алик.

Мужик, у которого в глазах больше воли, чем в уголовном кодексе.

МДа.

Сидел с рюмкой в руках, молча.

Изредка кидал на меня взгляды — короткие, тяжёлые, с ноткой "я тебя насквозь вижу".