Книга Бывший муж, предатель и отец, страница 7 – Кара Райр, Рита Нестерова

Перед глазами всё время стоял Влад с этим мальчиком.

Его рука, касающаяся чужой головы.

Его глаза и полное непонимание. Без меня. Без нас.

И не важно, чей этот ребёнок. Важно, что он — не Соня.

Что её он никогда так не гладил по голове... Не держал за щёку. Не целовал в макушку.

А кого-то другого — да.

Почему кому-то он стал отцом? А мне — нет…

Я виновата…

Вышла у своей остановки и медленно пошла к клинике.

Бессильно. Тело будто подчинялось автоматически, а душа — где-то отстала, всё ещё у ворот садика, всё ещё смотрела вслед.

Ему в спину.

На ресепшене было тихо.

Раннее утро. Я включила компьютер, достала блокнот, стала вбивать заявки на процедуры. Всё в порядке. Привычное клацание клавиш клавиатуры.

Сейчас приду в норму. Сейчас отпустит.

Сейчас…

Сейчас, еще совсем чуть-чуть.

Дверь открылась резко — и в клинику влетела Алена Аркадьевна, моя начальница.

Её каблуки застучали по плитке. Улыбка до ушей и все та же объемная укладка с начесом направо.

— Доброе! — улыбнулась она, будто включила свет. — Я сегодня даже пораньше! Представляешь? Удивительно, но я выспалась. Новый ритм жизни!

Я натянуто улыбнулась.

Ого, в таком настроении ее вижу редко, это предвещает хороший день.

— Доброе, Алёна Аркадьевна.

Она сняла ветровку, повесила ее на вешалку, зацокала в сторону кофемашины и через пару минут, подпевая под песню на радио, повернулась ко мне с чашкой напитка в руках:

— Представляешь, Тая, мой стал отводить Лёшку в садик. Сам. Говорит — "Ты отдыхай, я справлюсь". И ведь справляется! Он всё помнит, даже про сменку. Это так… так приятно. Когда мужчина готов взять на себя ответственность. Не просто быть — а участвовать.

Я улыбнулась снова. На этот раз губами. Только губами.

Она пару раз рассказывала девочкам про своего “очередного”, но этот кажется, какой-то особенный.

— Да, — выдохнула я. — Приятно, еще бы. У вас уже все серьезно?

Мне не то, чтобы было очень интересно, но это наши “местные” сплетни. Без внимания упускать нельзя, обидится.

— Надеюсь да, он душка и не против ребенка. Ну я пойду, на обеде расскажу еще кое что.

Она подмигнула и направилась в кабинет, продолжая подпевать “Максим” себе под нос.

А я осталась наедине с документами, с клавишами.

Молодец. Она нашла себе достойного спутника… может быть и у меня когда-то бы вышло.

Но…

Всё казалось каким-то ненастоящим.

Как будто чужая жизнь, чужая любовь, чужие заботливые руки вдруг оказались слишком близко.

Слишком громко.

Я перебирала папки.

Искала фамилии в реестре.

И вдруг поняла, что уже несколько минут смотрю в один и тот же лист, не читая ни слова.

Было так грустно, что даже боль отступила. Осталась пустота. Как после шторма. Как после прощания.

Может быть, я просто не создана для счастья. А может, просто… боюсь его, как моя малютка и думает?

Но подумаю потом, пока что нужно работать. Новая кукла сама себя не купит и коммуналка не оплатится.

Работа шла как обычно. Пациенты приходили — кто с тусклой кожей, кто с усталым взглядом, кто с вопросами, в которых давно не было надежды.

Они садились на мягкие диваны, листали журналы, заполняли анкеты.

Я вбивала их данные, распечатывала карты, приглашала специалистов.

Всё — как по маслу. Вроде бы.

Но внутри всё стучало не в такт.

Каждая минута была как в вязком сиропе.