Книга Развод. Бессердечная овечка, страница 103 – Зоя Астэр

Смотрю, как загипнотизированная, в глаза мужа. Я вижу в них своё отражение.

Возможно, Юра, как и я, изменился. Прежний он не стал бы так смотреть. Не стал бы уговаривать и удерживать. Раньше он угрожал и ставил условия. А теперь добивается, игнорируя отказы.

И откладывает дела ради меня.

Лицо мужа склоняется всё ниже, и сердце замирает. Если я сейчас позволю поцеловать себя, то это будет похоже на согласие.

В горле пересыхает, и в голове вихрем закручиваются мысли.

Дверь в нашу комнату хлопает. Мы дёргаемся от неожиданности и отскакиваем друг от друга, как застуканные подростки.

— Мам, пап! – с паникой в голосе зовёт Ксюша. – Там Катя… идите скорее!

Тут же бросаемся с мужем вниз. Страх в голосе старшей дочери адреналином проносится по венам.

— Что случилось? – спрашивает Юра у Ксюши, когда мы сбегаем вниз по ступенькам.

— Я готовила завтрак, как ты и сказал, - объясняет на бегу Ксюша. – Катя мешала мне, и я отправила её сидеть за стол… а потом у неё на платье оторвалась пуговица. Я сказала, чтобы она не потеряла её. Надо ведь пришить… она сидела и катала её по столу. А потом, потом… потом она страшно захрипела! Вот так: кх-х-х!

Ксюша схватила себя за горло, изображая жуткие хрипы.

Только не это!

Юра перепрыгивает последние ступеньки и влетает в кухню.

Я с отчаянно колотящимся сердцем бегу следом.

Покрасневшая Катюша так и сидит за столом. Она пытается вдохнуть, но что-то мешает ей. Из горла доносятся нехорошие хрипы. Из глаз малышки льются слёзы.

Юра поднимает ребёнка, прижимает к себе спиной, обхватывает за грудь и резко давит несколько раз.

Катюша давится хрипом. Не вышло.

— Давай попробуем достать! – кидаюсь к ним.

Открываю малышке рот и пробую пальцами нащупать злосчастную пуговицу.

Тоже не выходит.

Сердце колотится от страха, и мои руки трясутся.

Что же делать?

Катюша тяжело хрипит, краснея всё сильнее.

— А ну –ка, давай! – рычит Юра, выхватывая у меня ребёнка из рук.

Он переворачивает дочку вверх тормашками и трясёт за ноги.

Смотрю на это с сердцем, ушедшим в пятки. Давай же! Давай!

В какую-то секунду кажется, что Катя затихла. Юра переворачивает её обратно, но малышка делает вдох, и снова слышится этот хрип.

— Так, Кира, не паникуй! - строго велит Юра, бросив на меня взгляд.

Я очень стараюсь, но меня трясёт от страха. Мысли путаются. Внутренний голос нашёптывает о самом ужасном.

— Она дышит, Кира, - произносит Юра с нажимом, - у нас есть время.

Он быстро достаёт телефон и вызывает скорую.

— Тимур! – зовёт муж.

Тим с Филом на руках застыл в дверях.

— Да, пап, - отзывается сын, подходя к нам ближе.

— Мы с мамой едем с Катей в больницу. Ты остаёшься за старшего. Отвечаешь за Фила и Ксюшу.

— Хорошо, - с серьёзным видом кивает Тимур.

— Это я виновата! – вдруг взрывается слезами Ксюша. – Нельзя было разрешать ей играть с оторванной пуговицей!

Я порывисто обнимаю Ксюшу и целую её в макушку.

— Ты не виновата, зайка, - всхлипывая, уверяю я.

Ксюша ещё слишком маленькая, чтобы отвечать за что-то подобное. Это мы недосмотрели. Я упивалась своими сложными чувствами к мужу, вместо того, чтобы следить за малышами.

Мы с Катей на руках бежим к границе посёлка навстречу скорой. Липкие волны страха прокатываются по телу.

В любую секунду пуговка в горле Кати может развернуться так, что полностью перекроет малышке дыхание.