Книга Измена. Незаменимых нет, страница 86 – Зоя Астэр

Прекрасно помню, что Воецкий не любил фильмы про любовь. Вместе мы смотрели только фантастику и приключения.

— Хочу посмотреть то, что нравится тебе, - говорит бывший муж, забирая из моих рук коробочку с диском.

Пожимаю плечами. Мне нравится этот фильм. Почему бы и нет?

Мы устраиваемся на диване в разных его концах. Я подгибаю под себя ноги. Герман просто откидывается на мягкие большие подушки за спиной.

Хорошо, что я взяла с собой подходящую пижаму. Комплект из клетчатых хлопковых штанов с рубашкой на пуговичках позволяет чувствовать себя достаточной одетой, чтобы было комфортно.

Герман расправляет вязанный плед. Один его конец кладет себе на колени, а другим накрывает мои ноги.

Ладно, хорошо. Мне все еще не страшно. Ничего такого не происходит.

Я перевожу взгляд на экран и погружаюсь в фильм. Мне правда нравится эта история. И актеры великолепны. Проблема в том, что я помню каждое слово. И даже если зависаю на пару минут, то совсем не теряю нить повествования. Наверно, поэтому я потихоньку погружаюсь в легкую дрему.

Пытаюсь усилием воли заставить себя смотреть на экран, но ничего не выходит. Глаза закрываются сами собой. Я снова открываю их, а они опять закрываются.

Мне так уютно на мягком диване под теплым пледом. Даже компания Германа не портит вечер. Думаю о том, что начинаю доверять Герману хоть в чем-то, и проваливаюсь в сон окончательно.

Мне снится что-то очень приятное. Давно забытые чувства. Мне тепло и невероятно удобно. Я наслаждаюсь расслаблением, которое столько лет не могла себе позволить.

Потягиваюсь и поворачиваюсь на бок, сгибая колени. Ладонь под щекой мягче подушки. Я лежу на чем-то мягком и удобном. И, видимо, это что-то и есть источник моего комфорта.

Вокруг меня кокон из согревающего тепла. У кокона есть руки, и они ласково гладят мою спину и плечи. Так не хочется просыпаться.

Сонно мычу, утыкая нос в свое спасительное тепло.

— Спи, Анюта, - раздается откуда-то издалека тихий ласковый шепот. – Спи, моя малышка…

С чего я решил, что отвезти на море сразу пятерых женщин будет хорошей идеей?

О-о-о-о-чень большая ошибка!

Прошло всего два дня, а у меня уже дергается глаз и прихватывает сердце.

Нет, в начале все было неплохо. Встреча с мамой в аэропорту получилась трогательной и теплой. Я до сих пор не могу до конца отпустить то, что вырос без нее, но теперь это значит гораздо меньше. Детские обиды больше не могут быть достаточным оправданием избеганию встреч.

Я сам сделал в жизни слишком много всего неправильно, чтобы иметь право винить кого-то другого.

Да, собственная неидеальность отлично лечит гордыню.

Кариму легко было поймать меня в ловушку. Я всегда кичился своим умом и продуманностью. Теперь я вижу, что именно это и делало меня слепым.

Жаль, что брат выбрал такую дорогу. Может быть, он, как и я, когда-нибудь осознает, как сильно заблуждался, выбрав путь ненависти, но боюсь, что психическое здоровье ему уже не вернуть. Врачи ставят серьезные и неутешительные диагнозы.

Мама рассказала, что проблемы такого рода, к сожалению, были у Карима с детства. Они всегда надеялись, что он справится с этим.

Что ж… эти надежды чуть не стоили жизни моей дочери…

Что же касается жены… то есть бывшей жены…

Я не знаю, как смог допустить такое. Еще тогда, когда был уверен в ее неверности, моя собственная реакция поразила меня. Боль от мнимого предательства Ани была так велика, потому что была подпитана поднявшимся со дна сознания детским отчаянием после ухода матери. Я бесился и бился в истерике, как маленький ребенок.