Книга Не отталкивай, шельма, страница 48 – Александра Неярова

— А с мамой вс–сё будет хор–рошо? – прохныкала сквозь всхлипы девочка. На её памяти это был не первый раз, когда маме становилось плохо.

Рик привлёк Ребекку к себе, провёл ладонью по головке.

— Конечно, она у нас сильная! Поехали домой, дорогая. С тобой пока тётя Мелани посидит.

Спустя двадцать пять минут Иран был уже в больнице. Белые стены, неприятный запах лекарств и дезинфицирующих средств витал по коридорам. Зайдя с ношей в холл, Князев сразу передал Хитану на попечительство медперсонала, те, уточнив имя и фамилию, немедля увезли её в реанимацию. Мужчина не зная новой возможной фамилии, указал старую – Беккер. И усевшись напротив реанимации, стал выжидать.

Вскоре послышались приближающиеся торопливые шаги – это спешил Рик.

— Без известий? – сел рядом.

— Пока да. Как Ребекка?

— Переживает… с ней осталась подруга Хитаны.

Разговор не клеился. Рик искоса оценивающе посматривал на сидевшего перед ним человека. Человека, который причинил много боли его близкой подруге. И видел то, что не ожидал увидеть. Из–за произошедшего инцидента, ярость поутихла, и блондин всё же заговорил.

— Иран, верно? – тот кивнул. – Ты не представляешь, как мне хочется размазать тебя по стенкам этой чертовой больницы прямо здесь и сейчас. Но меж тем я ведь вижу – ты до сих пор любишь Хитану. Так почему… почему ты поступил так восемь лет назад? Почему не поверил ей? Не стал даже слушать?!

Ладони Ричарда сжались в кулаки, от злости скрипели зубы, но он держал себя в узде. Князев усмехнулся, может, было бы и лучше, если б эти самые кулаки поправили его физиономию. Чувствовал бы себя не такой уж скотиной и идиотом.

— Тогда я был ослеплен своей любовью. Первой и настоящей. Я не испытывал ранее ничего подобного и не понимал, что творю… Хотя это меня вовсе не оправдывает, – и поведал собеседнику все скелеты прошлого, не утаивая ничего. – Я пошёл на поводу у ревности, совершив этот ужасный поступок. И безгранично сожалею. А когда мне прочистили мозги, стало поздно – Хитана исчезла без единого следа.

Повисла тишина. Стрелки часов нарочито медленно тикали.

— Я вижу твое раскаянье. Выходит, не такая ты уж и сволочь, – проговорил Рик.

— Ну спасибо, – криво улыбнулся. – Скажи, как давно у неё эти приступы?

— Первый случился после рождения Ребекки. Беременность далась Хитане тяжело, это из–за перенесенной болезни в детстве, та сильно ослабила её организм – она чудом выжила при родах… ели спасли. Но застарелая болезнь дала новые осложнения. Временами у Хитаны бывает одышка и аритмия, вплоть до потери сознания. Причина этому стрессовые состояния и большая физическая нагрузка.

— Выходит в сегодняшнем приступе виноват я… Снова я. Я причиняю ей только боль и страдания, – Князев опустил глаза в пол, чувствовал он себя, мягко говоря, паршиво.

— Это не мое дело, но я хочу, чтобы Хитана была счастлива. Н–да, она явно убьет меня за эти слова, – Рик печально улыбнулся, – она но до сих пор любит тебя.

Князева это удивило, но было уже слишком поздно менять что-либо… Мужчины сидели в ожидании ещё около десяти минут прежде, чем красный свет лампы погас, и открылась дверь реанимации. Оттуда вышел врач в зеленом костюме, он снял маску, и Князев неожиданно узнал в нём своего нового компаньона.

— Эрик Дюран? Так вы лечащий врач Хитаны?