Книга Не отталкивай, шельма, страница 27 – Александра Неярова

— Что ты чувствуешь к ней? Обычную симпатию или что–то иное?

— Не могу объяснить… но это больше чем просто симпатия или же желание. Впервые со мной такое.

— Не спеши, разберись в чувствах. И смотри, глупостей не наделай! – Ванесса шутливо пригрозила пальцем. – Может, это сноха моя будущая.

— И кто из нас тут спешит? – Иран иронично заломил бровь, отставил в сторону пустой бокал и сцепил руки в замок. – Я не собираюсь женится ближайшие лет пять, так что угомонись, ма.

— И помечтать не дают! – наиграно надулась брюнетка. – А если серьёзно, что делать–то будешь?

— Ничего… пусть всё идёт своим чередом.

В кухне повисло молчание, каждый задумался о своём. Несмотря на радость от встречи и новость, Ванесса грустно улыбнулась.

— Дорогой, знаешь ли ты, как проверить свои чувства?

— Я весь внимание.

— Тогда послушай и запомни мои слова, – женщина накрыла своими ладонями ладони сына. – Вот к примеру, взять нас с твоим отцом: он конечно не идеал, да и я тоже, порой Марк груб и жесток, уж такой у него характер, но без него мне плохо. Бывали у нас разногласия, я как–то рассказывала уже историю о своём отце, твоём деде, так вот, Марк с ним мягко сказать не ладил, но я всё равно выбрала сторону мужа. Выбрала, потому что любила всем сердцем. Запомни, сын – все совершают ошибки, но нужно уметь прощать. И если ты не знаешь за что именно любишь человека, с ним просто хорошо, спокойно рядом – это и есть настоящие чувства, а не игра гормонов…

— Вот как, я запомню. Спасибо, мама.

— Кстати, как будешь готов, заглядывайте вместе на ужин.

— Ууу, до этого далеко ещё.

Вечером Князев ожидал девушку в своей иномарке подле больницы. Хита задерживалась, и мужчина, облокотившись о дверцу, раздумывал над словами матери. Что ему в ней нравится? Много чего, например, ладная фигурка, волосы и глаза. Также взъерошенный вид по утрам, особенно когда она в одной майке и трусиках шлепает босыми ногами на кухню, при этом соблазнительно так виляя попкой. Нравится звонкий смех, да даже как ругается, ворчит, обижается по пустякам. Спокойно ему с танцовщицей? Вполне, но чаще скорее жарко.

— Вот же…!

От сладких воспоминаний в паху стало тесно, Иран хмыкнул – похоже всё–таки гормоны. Да и пусть, он разберётся позже, а пока можно продумать планы на выходные.

Пассажирская дверь «ягуара» открылась покуда на улице стемнело. Хитана забралась в авто, забросила сумку с пакетами на задние сидения и сама устало развалилась на переднем.

— Извини, что так долго – задержал куратор. Кстати, со следующей недели мы по одному будем ассистировать хирургу на операциях, разумеется под руководством опытного персонала, но все манипуляции будем делать собственноручно.

— О как, большая ответственность. И что, как ощущения? – Князев навис над Хитаной, положил свою широкую ладонь ей на колено и мучительно–медленно пополз вверх под подол узкой чёрной юбки. Губы мужчины целовали шею над пульсирующей жилкой, мочку уха.

— Ты сейчас про какие именно… ощущения интересуешься? Ммм…

— Про рабочие, развратница моя, – Иран шепнул прямо в девичьи губы, ловя звонкий стон, и смял их в жарком поцелуе. Рука мужчины очертила кружева чулок и нырнула в трусики.

— Э нет… постой, – слабо завозмущалась танцовщица, перехватив наглую конечность, однако проворный любовник уже расстегнул пару верхних пуговиц на красной блузе и через тонкую ткань лифа смаковал налитые груди, прикусывал горошины сосков. – Да стой же! Мне уже хватило секса в машине, потерпи до дома!