Книга Развод. Я хочу стать мамой, страница 4 – Виктория Вишневская

— Садитесь, — чеканит уже злее и твёрже. — Не хочется быть как ваш парень, поэтому прошу по-хорошему.

Это он так просит?

— Отвезу в больницу. Ничего более.

— Зачем вам эти заморочки, замминистр?

— Ненавижу эту грязь, — морщится, снова смотрит на мою шею, где по-прежнему горит кожа. — Считайте, хочу исправить косяки своих сотрудников. Только больница. Никаких расспросов, ничего личного.

Нельзя доверять мужикам. Нельзя-никак. Кирилл тоже поначалу был хорошим. Прямо принц на картонном коне. Правда, меня всё время что-то тихо тянуло за рукав и шептало: люблю ли я его? Правильно ли, что я с ним?

Я вздыхаю — и отчего-то решаюсь довериться ещё раз. В больницу и правда надо.

Сажусь. Достаю телефон. Знаю, что с моей позиции это нагло, но…

— Я включу запись нашего разговора, — говорю. Больших шишек надо бояться ещё сильнее. Они безбашеннее: знают, что им всё простительно, пока не доказано обратное.

— Делай, что хочешь, — усмехается он, заводя мотор. Такой самоуверенный.

Не думала, что увижу его вживую. Только слышала о нём и только гадости. Фамилия… какая у него там? Пятницкий, кажется. А имя у него странное… Август.

— Когда это произошло? — вдруг спрашивает он на повороте. Сразу понимаю о чем он – моё избиение.

— А вроде говорили, без расспросов… — кусаю губу и тут же шиплю, закусив ранку.

— Точно, — будто вспоминает. — Не хочешь — не отвечай. Но после подобного — он будет уволен.

Ого. Такого эффекта я не ожидала. Даже не знаю, что делаю больше – радуюсь или волнуюсь. Потому что весь гнев потом он может выплеснуть на меня.

— Вы даже не знаете, что произошло. Может, я и правда извращенка? — бросаю глупо. Пытаюсь понять этого человека. Какие цели он преследует.

— Извращенки не отшатываются при виде рук, — ровно отвечает. — Я невольно стал свидетелем с самого начала.

Я отворачиваюсь к окну. На секунду становится стыдно. Посторонние люди видели это, наблюдали – чем же закончится.

— Извините, — почти шепчу.

— Ты же не виновата, — опять стойко звучит.

— Как считает он — очень даже виновата, — хмыкаю, пряча дрожь за смешком.

— Молчи лучше. Слишком много говоришь и вызываешь вопросы. А мне нельзя их задавать.

Из горла вылетает лёгкий смешок. Поворачиваюсь к нему. Август. Забавное имя, всё-таки.

— У вас случайно братца Февраля нет?

— Есть младший братец Май, – усмехается.

Я округляю глаза. Серьёзно?

— Женат, — добавляет сухо.

— Да мне неважно, — фыркаю. Но факт смешной. Будь у них сестра, как бы её звали? Октябринка? Рубрика «странные вопросы в самый неподходящий момент» продолжается.

Мы проезжаем остановку.

— Можете высадить меня здесь, — показываю на знак. — Сяду на метро, доеду за десять минут.

— Я же сказал, что довезу, – упрямо перебивает меня, будто реально чувствуя вину за то, что натворил его сотрудник.

— Вы же спешили, — напоминаю, хоть и приятно, что кто-то не бросает на полдороги. Мне бы научиться не дёргаться от каждого резкого звука. И верить понемножку. Хотя бы до ближайшей больницы.

— Спешил. Хотел отвезти вас в больницу. Вы побои сняли?

На последнем вопросе ещё сильнее сжимает руль. Замечаю это непроизвольно.

— Сняла. И заявление в полицию написала, – отвечаю тихо, будто боюсь спугнуть собственную смелость.

— Удивительно… Обычно женщины молчат о таком.