Книга Изменял, изменяю и буду изменять, страница 43 – Элис Карма

— Пап, перестань! — говорит Виктор с досадой. Я же не сразу понимаю смысл слов Мартынова. А когда до меня всё же доходит, лицо вспыхивает. Я кошусь на Виктора робко. Тот кусает губы, глядя на меня исподлобья.

— Ладно, пойду я. А то, кажется, я тут лишний, — усмехается мужчина и толкает дверь палаты. Мы остаёмся с Виктором наедине в неловком молчании.

— Михаил Ильич рассказал мне, что произошло, — наконец произносит Виктор. — Олег — настоящий подонок…

— Пожалуйста, не волнуйся насчёт Олега! — обрываю я его. Мне так неловко, что даже после нападения всё, о чём думает Виктор, — это работа. — Я сама решу вопрос с Филипповым.

Виктор хмурится, а я продолжаю:

— А от тебя мне нужно, чтобы ты поправился.

Краснея, подхожу к нему и склоняюсь к его губам. Помню, что сама провела черту между нами. Но эмоции оказываются настолько сильными, что я не могу сдержать их. Целую его невесомо, стараясь не причинить боли. Однако Виктор вдруг притягивает меня к себе. Страсть, дикая и безумная, вспыхивает между нами, будто сухая трава от искры, и заставляет забыть обо всём. Я касаюсь Виктора жадно. Прижимаюсь к нему совершенно одуревши, бесконтрольно. Ловлю его прикосновения и всем видом даю понять, что хочу ещё.

— Ах да, чуть не забыл… — Мартынов старший распахивает дверь и замирает неловко на пороге. — Ох, чёрт!

Я будто школьница, стыдливо подаюсь назад. Моё тело всё ещё горит, всё ещё отчаянно просит прикосновений Виктора. Господи, я, кажется, совсем с ума сошла. Не уверена, что вообще остановилась бы, если бы отец Виктора не вернулся.

— В общем, я рада, что всё обошлось, — понимаю, как это глупо, но всё же возвращаю официальный тон. — Мне пора. Я позвоню тебе позже.

— Свет, постой, — Виктор пытается меня задержать, но я просто сбегаю от этой неловкости. Мысленно обещаю самой себе и Виктору, что мы непременно ещё вернёмся к тому, на чём остановились. Но уже, когда вся эта эпопея с Филипповым завершится.

* * *

— Георгий Александрович, я знаю, что ситуация двоякая. Однако глупо отрицать, что Филиппов пересёк все границы, — пусть руки, сжимающие телефон, дрожат, я стараюсь говорить уверенно и спокойно. — Он поставил свои личные счёты выше интересов компании.

— Я-то это понимаю, Светлана Михайловна, — вздыхает Демидов. — Но многие из совета недовольны тем, как идут дела. Прямо об этом никто никогда не скажет, но за глаза они обвиняют вашего отца. Сначала он своим влиянием привёл Олега на руководящую должность. А теперь из-за этого офис компании превратился в место разборок бывших мужа и жены.

— Я положу этому конец, — произношу твёрдо.

— Верю, что это в ваших силах, — соглашается Георгий Александрович. — И да, я поддерживаю идею увольнения Филиппова. То, что он слил информацию органам — просто возмутительно.

— Спасибо вам, — на секунду я даю слабину, и голос начинает дрожать.

— Не за что. Насчёт меня и всех, кто поддержал вас во время голосования, можете не переживать. Опасайтесь тех, кто был против или воздержался. Меркулова, например. Он не просто крупный акционер. Этот человек один из тех, кто в своё время давал показания против вашего отца. И сейчас он может не просто выступить против увольнения Филиппова, но и поднять вопрос о вашем отстранении.

— Хорошо, я учту, — отвечаю сдержанно.