Книга Бамбалейло!, страница 30 – Галина Шатен

— А он?

— А он… А он — статус, семья. Общество. Обеспеченная жизнь. Ты вроде домохозяйка и ничего не делаешь, и живёшь в шоколаде, но это большой обман для наивных. Быть домохозяйкой — ещё какая работа. Без выходных, перерывов и права на отпуск. Так что на будущее — не ведись.

Я его встретила совсем молоденькой, вот такая, как ты, была. Только понаглее. Возможно, он думал, что я смогу побороть его маму и спасти… Но ты видела эту женщину — ни у кого нет шанса. Она усмирила меня, сделав идеальной для своего сына, хотя изначально я ей совершенно не нравилась. Девчонка без рода и племени.

— Но вы же крутая… Я вот вообще не понимаю, как Леонид мог, когда… когда у него… Вы такая…

Чуть отстраняюсь, чтоб посмотреть в лицо девчонке. Но в ней нет фальши. Ну что ж, у Лёни, по крайней мере, хороший вкус. Принимаюсь снова за своё дело.

— Обязательно его как-нибудь спрошу об этом, — отзываюсь, — лет через двадцать, когда мы все соберёмся и посмеёмся над этой ситуацией.

Теперь Вероника отстраняет лицо и смотрит на меня, удивлённо подняв брови.

— Нет. Я шучу. Такого никогда не случится, — уверяю, — даже через сотню лет.

А потом девчонка час смотрит на себя в зеркало, охает и ахает, и восхищается своей мордашкой. Делает кучу селфи. Невольно улыбаюсь, глядя на это, а затем сердце болезненно сжимается. Наверное, это никогда меня не отпустит… Хотя я думала, что отпустило. Беру пачку сигарет и спускаюсь на пролёт ниже.

Мити здесь нет. Но это не удивительно — у него же нет на меня радара, как и у меня на него. Кроме утра. Утром он всегда здесь.

Закуриваю — затягиваюсь, и становится будто бы чуть легче. Пусть это иллюзия, но так лучше, чем вообще ничего не делать. А затем набираю номер Даши. Она отвечает после второго гудка.

— Скажи, ты сильно занята завтра?

— Я свободна как птица. А что, есть предложения?

— Да. Клуб.

— Клуб?

— Ты. Я. Клуб.

— Почему вы не занимаетесь визажем? — робко спрашивает моя гостья.

— М? — отвлекаюсь от телефона, жуя свой омлет. Это утро следующего дня, и у нас завтрак.

— Я выставила вчера фотку на свою страничку, и мне столько написали комментов. Спрашивают, у какого визажиста делала… Вы не думали об этом?

— О чём? Чтобы красить мордашки? Нет, что ты, — хмыкаю, — а тебе комментов напишут в любом случае. Ты себя в зеркало видела?

Ставлю тарелку в раковину. У Вероники чудесные задатки повара и посудомойки. Наверное, я даже немного по этому буду скучать. Но не так, чтоб плакать — это точно. Так что, дядя Тарас, я всё ещё верю в твоё существование и очень жду.

Хватаю пачку и спускаюсь на пролёт ниже. Митя стоит и смотрит в окно, крутит в руке неначатую сигарету, явно размышляя о чём-то. Поворачивает голову на звук моих шагов.

— Меня ждёшь, сосед? — удобно умещаюсь на подоконнике. Он мне улыбается уголками губ, оглядывая мои ноги. Люблю его эти взгляды. Вот тут точно я буду грустить.

— Сегодня без кофе? — зажимает сигарету губами и щёлкает зажигалкой.

— А то. Одна раскладушка — одно кофе.

— Всё чётко и по делу. Серьёзная ты девушка, Оксана, не подкопаться.

— Ну так, — фыркаю, и он подносит зажигалку к моей сигарете.

— А вообще, как дела?

— Ну, не считая того, что ты знаешь, кто моя квартирантка, она ещё и жаворонок, заставляющий меня - сову рано вставать.