Книга Душа, страница 42 – Алиса Селезнёва

Я сглотнула, «Демидыч» заплакал. Плакал и плакал, растирая сопли и слёзы по спутанной рыжей бороде.

— Я думала, ты пьяный был.

— Пьяному бы условку не дали. Мотал бы срок. Были бы у парнишки родители, подали бы апелляцию, а в приюте кому он нужен? А пить я не пил никогда. Нинка отучила. Строгая была, прям как ты. Не сказать, что не разрешала, просто при ней не хотелось.

— Нина – это твоя жена?

— Бывшая.

— Давно развелись?

— Перед аварией. Поссорились. Часто ссорились. Каждый день. Бывало, дважды в день. Она была жуткой стервой, душила меня своими тапочками и следами от пальцев на холодильнике. Но я всё равно её любил. Как-то раз сказал ей что-то обидное. Она дёрнула пальто с вешалки, схватила сумку и ушла. А я не стал останавливать. Всегда останавливал, а тут не стал. Через месяц она на развод подала. Потом правда вернуться пыталась, но я уже к этому времени с ума сошёл.

— Но ты ведь не сумасшедший! – Я накрыла его руку своей, и он снова поморщился. – Ты видишь призраков, и именно поэтому Савва так действует на тебя. Ты должен помочь ему уйти в свет.

— В свет?

— Да. Я и помогу тебе в этом, если ты поможешь мне поговорить с отцом и мужем.

«Демидыч» хмыкнул и подошёл к окну, тому самому, что было занавешено одеялом. Я не рискнула идти за ним, решила не давить лишний раз и просто дать время всё обдумать. Считала секунды, разглядывала потолок, мы оба молчали, а потом занавески опять зашевелились. «Демидыч» кашлянул, обнял себя руками за плечи и прижал подбородок к шее.

— В комнате холодно, да? – осторожно поинтересовалась я. – Призраки температуру не чувствуют. Призраки вообще мало что чувствуют… – За разбитое окно вдруг стало жутко стыдно. – У тебя есть деньги, чтобы вставить стёкла?

Он едва заметно кивнул и грустно усмехнулся. От такой усмешки мне стало ещё хуже.

— Прости, я хотела как лучше.

— Как лучше для себя. – Голос «Демидыча» заставил меня поёжиться. Звонкий, неприятный, резкий. – С чего ты вообще взяла, что твои родственники мне поверят? Я для всех сбрендивший алкоголик. А вдруг они решат, что я шарлатан, который использует их, пытаясь нажиться на чужом горе?

— Мы что-нибудь придумаем. Расскажем то, что было известно только мне. Возможно, сразу не получится, но попытаться стоит.

— И что же ты хочешь им передать?

— Что я буду рядом, пока не придёт их время. Что я всегда с ними. А ещё про Тимура…

— Какого ещё Тимура?

— Тимур – это мальчик, который меня…

Пытаясь вытянуть из памяти нужное слово, я задумалась. На ум не приходило ничего хорошего. Я с лёгкостью могла подобрать к этому проклятому глаголу десяток синонимов, но ни один из них не казался правильным. Пауза затягивалась, напряжение усиливалось. Потеряв остатки самообладания, «Демидыч» закончил за меня сам:

— Убил?

— Я хотела сказать: сбил.

— Если бы сбил, ты была бы жива. – Он снова хмыкнул и отвернулся.

— Мы могли бы начать с Саввы. Попробовать разыскать его родственников. Вдруг встреча с матерью поможет ему забыть о мести.

— Уходи…

Последнее слово «Демидыч» произнёс глухо. Так обычно говорят тяжело больные или сильно уставшие люди. Люди, которые никого не хотят видеть.

— Послушай, так нельзя… – попыталась объяснить я, но он опять закрыл уши руками и затянул старую шарманку. Только в этот раз песню сменил. Вместо «Ты не существуешь» заиграла «Уходи»…