Книга Рыбки в синем аквариуме, страница 39 – Райна Фотева

— Так, погоди, — я вынуждена была вмешаться. — Ты задавала ему вопросы? Вслух задавала?

Последовала заметная пауза. Я успела проводить взглядом большой зеленый автобус, разглядеть бордовую сумочку с гобеленовым узором у обогнавшей меня девушки и даже почесать за ухом.

— Слышу, как ты шуршишь, поэтому даже не собираюсь проверять, есть ли связь, — сказала я.

— Ну, в общем, нет.

— Ну, в общем, ты ждёшь ответов на вопросы, которые никто никогда не слышал от тебя.

— Я бы обязательно их задала, если бы у меня была возможность! — гордо ответила Вика.

Дни шли один за другим, отдаляя летние приключения всё дальше. Иногда Вика начинала сомневаться, что что-то подобное с ней вообще происходило: что был мужчина; что был поцелуй; что у всех её любовных эмоций вообще была реальная почва. Девочки иногда вспоминали «аквариум» и какие-нибудь слова дяди Геши, и Вика слушала их, затаив дыхание, потому что это был знак о том, что он существует.

Он сказал ей тогда ночью, что внутри у него всё сломано. Кажется, она теперь понимала, как это.

Георгий в последние дни плохо спал. Снился Витя Гаврилов, погибший шесть лет назад во время пожара. И от этого было так беспокойно, что Геша даже ездил к другу на кладбище. Могила выглядела ухоженной. С надгробного камня с широкой открытой улыбкой смотрел красивый мужчина.

— Здравствуй, брат. Давно не виделись.

Он коснулся гранита, словно это было плечо товарища, и мысленно извинился за то, что долго не приходил.

Геша положил гвоздики и сел на скамью между могилами. Воспоминания, словно обезумевшие птицы, бьющиеся в закрытые окна, атаковали сознание. Их первая встреча в гараже пожарной части, когда Витя подскочил с места, чтобы поприветствовать новобранца, и протянул руку, не переставая говорить. И как много лет друг звал его «Горыныч» после того, как на одном из выездов в самом начале Геша бросился в огонь, неоправданно рискуя жизнью. А когда всё закончилось и обошлось без жертв, Витя, смеясь, сказал: «Ну ты Горыныч, Георгий! Давно я таких отчаянных не встречал!». А потом он ругался, заставил вызубрить инструкции и сам же их спрашивал. Да, тогда Геша был совсем другой! Он еще помнил эти ощущения, когда всё тело требует действий. Сейчас он ничего уже не хотел.

Вспомнилась Витькина свадьба, как они всей командой подбрасывали его у ЗАГСа. А потом пекло, выжигающее всё изнутри, и их последняя встреча. Геша с бездыханным четырехлетним парнишкой на руках и Витя, спешащий навстречу. Но вместо того, чтобы принять пострадавшего, он отправил Горыныча наружу, а сам бросился в огонь. «Выноси!» — крикнул он тогда. Геша не успел его найти, перекрытия рухнули, забирая с собой четверых спасателей и девятерых гражданских, в том числе двоих детей.

Георгий в отчаянии провел по лицу руками. Никогда эта боль не закончится. Тысячи раз он представлял себе, как Витя забирает у него из рук мальчика, а он заходит обратно. Геша был уверен, что не погиб бы, если бы оказался там. Но даже если бы и погиб, так было бы лучше. Не Витя должен был умереть, а он. Геша винил себя во всём. Ненавидел каждый день, прожитый с тех пор. Старые раны болели и внутри, и снаружи. Казалось, снова у него на руках белокурый малыш, покрытый сажей, и он протягивает его Вите, но сквозь экипировку видит вместо друга Викторию. Она хочет принять у него ребёнка, но Геша не отпускает.