Книга Султан Эфир, страница 61 – Сильвия Лайм

Султан хохотнул разок, глядя на меня, затем второй, а потом раскатисто рассмеялся, хватая меня в охапку и прижимая к себе.

— Ну перестань так на меня смотреть! — веселился он. — Я никогда не дал бы тебе упасть. Да ты и сама себе бы не дала, просто еще не готова это понять и признать.

— Отстань, а то я тебя придушу, — выдавила тихо, не в силах отвести взгляд от его лица, которое в этот момент казалось самым красивым на свете.

Он смеялся. Искренне. И казался по-настоящему счастливым.

Это рождало внутри меня очень странное, необъяснимое чувство.

И сколько бы я ни упиралась, он все равно прижимал меня и не отпускал, а когда перестал смеяться, опустился и накрыл мои губы своими, выбив все мысли из головы и дыхание из груди.

Несколько мгновений он держал крепко, а затем вдруг его руки расслабились, но губы никуда не исчезли. Только поцелуй перестал быть насильственным, из жесткого и насмешливо-властного превратившись в мягкий, как утренний ветер, наполненный рассветным солнцем и запахом распускающихся цветов. Его губы ласкали меня, щекоча и дразня, успокаивая и рождая внутри торнадо с неотвратимостью и вкусом медово-янтарной зари. И из-под полуприкрытых век я видела, как еле заметно светится колдовская татуировка Эфира.

Прийти в себя мне удалось не сразу, но я все же оттолкнула султана, через силу надавив на его грудную клетку. Руки отказывались подчиняться. Но султан лишь улыбнулся и легко послушался, прервав поцелуй и взглянув в окно.

Домой мы вернулись так же быстро, как и прилетели на цветочную поляну. В своих покоях Эфир с улыбкой поцеловал мою руку, а затем неторопливо, не сводя с меня темно-синего пронзительного взгляда, коснулся тыльной стороной моей кисти своего лба.

Я замерла, смутно припоминая, что подобным образом султан приветствовал лишь свою мать. Султаншу Ягайну фер Шеррад из геноса Белого Солнца. Он ничем не объяснил своих действий, и мне оставалось лишь догадываться, что это означало. Но вряд ли то, что Эфир относился ко мне так же, как к своей родительнице. Скорее, он с точки зрения этикета показывал, что для него мой статус равен статусу матери повелителя султаната.

А это уже совсем за гранью.

Меня бросило в жар от этой мысли, но я поспешила отогнать ее. Скорее, султан лукавил, пока никто не видит его действий. Вряд ли он сумел бы повторить подобный жест уважения при своем дворе и тем более при матери.

Решив таким образом, я совершенно успокоилась и даже улыбнулась, когда Эфир со множеством извинений за срочные дела покидал наши общие покои, к моей единоличной радости.

Оставшись в одиночестве, сперва я хотела расслабиться и отдохнуть, но затем мне в голову пришла любопытная мысль. Что, если в покоях Эфира тоже есть вентусы, которых я не видела прежде? Может, они и сейчас мне не показываются, потому что чувствуют мое внутреннее отторжение. Поэтому, чтобы занять себя чем-нибудь в отсутствии султана, я приопустила веки и стала рисовать пальцем в воздухе символ открытого глаза.

В первые мгновения ничего не получалось, но через пару напряженных минут символ зажегся серебристо-белым цветом, вспыхнул и опал.

В тот же миг вся комната словно наполнилась жизнью. Нет, сперва все еще казалось, будто я здесь одна, но стоило приглядеться, как оказалось, что чуть ли не из каждого угла на меня поглядывают большие умные полупрозрачные глаза.