Книга Попаданка. Драконы. Бунт против судьбы, страница 10 – Диана Эванс

Тень внутри не исчезла. Она отступила, раненая её сопротивлением, но не уничтоженная. Она ждала в глубине, питаясь её сомнениями и страхами.

А Сердце… Сердце, потухшее на поверхности, теперь таило в себе новую, двойную природу и оно ждало. Ждало, чья воля, безжалостная богини прошлого или упрямого человека настоящего окажется сильнее в решающий миг. Испытания, истинные испытания, только начинались.

Архайон стоял в тени древних колонн, чьи изъеденные временем грани хранили шепот ушедших эпох. Его черная чешуя, с багровым отсветом изнутри, полностью сливалась с вулканическим камнем, и только глаза горели в полумраке — два немигающих золотых угля, чье сияние казалось единственной живой точкой в окаменевшей вечности. Они неотрывно следили за ней, но в них больше не было той аналитической, холодной сомнения, что резало её, как лезвие, в первые дни. Теперь в его взгляде, глубоком и неподвижном, плавала новая, сложная эмоция, которую Эстрид не сразу смогла распознать.

Это не был страх перед ней. Не благоговение перед пробуждающейся силой. Это был страх за нее. Тревожный, почти человеческий, чуждый его драконьей природе.

Когда она, оторвав взгляд от своих недавно прозрачных на свету ладоней, сделала шаг в его сторону, Архайон напрягся всем своим исполинским телом. Когти, длинные и острые, как обсидиановые клинки, непроизвольно выпустились с тихим, металлическим шелестом, впиваясь в каменный пол и оставляя на нем свежие, глубокие царапины.

— Ты… — его голос, обычно звучавший как басовитый гул земли, дрогнул, в нем проступила несвойственная хрипота. — Ты действительно не чувствуешь, как оно меняет тебя? Не видишь?

Эстрид медленно подняла руку, разглядывая кожу при свете лунного луча, пробившегося сквозь разлом в своде. На тыльной стороне ладони, под тонким слоем эпидермиса, пульсировали, переливаясь, золотые прожилки — не кровеносные сосуды, а нечто иное, словно древняя магия медленно, неумолимо заменяла самую суть её физиологии, её человеческую кровь на сияющую эссенцию.

— Я чувствую силу, Архайон, — ответила она, и её собственный голос прозвучал отстранённо, будто доносился издалека. — Это… хорошо. Я больше не слаба. Я больше не та, кого можно предать и оставить в луже на асфальте.

Архайон резко выпрямился, его спина выгнулась, а огромные, кожистые крылья на мгновение распахнулись во всю ширь, отбрасывая на стены и колонны гигантскую, колеблющуюся тень, которая поглотила ползала Эстрид. Казалось, сама тьма всколыхнулась от его движения.

— Хорошо? — он зашипел, и из его раздувшихся ноздрей, похожих на пещерные жерла, вырвался едкий клуб дыма, пахнущий грозой и пеплом. — Ты не становишься сильнее, Эстрид! Ты исчезаешь! С каждым всплеском этой магии, с каждым чужеродным воспоминанием, что всплывает в твоей голове, ты становишься больше ею и меньше собой! Ты растворяешься, как соль в воде!

Она хотела возразить, закричать, что он не прав, что она контролирует это. Но в этот миг её взгляд упал на отполированную до зеркального блеска поверхность чёрного камня под ногами и она увидела. В отражении стояла не она. Не Эстрид с её усталыми, но живыми глазами. В холодном камне смотрела на неё та самая богиня: высокомерная, безупречно прекрасная, с лицом, высеченным из мрамора, и глазами, полными космического, леденящего безразличия.