Книга Алые ленты феникса, страница 49 – Ксения О

— Все расходитесь! Приведите себя, наконец, уже в порядок и готовьтесь ко сну. Раненые в лазарет. Остальные спать. Завтрак готовят Пин и Ронг, — они недовольно замычали.

— Вы раньше всех сошли с дистанции. — Строго добавил он, потом обратился к Ри, придавленной страхом и липкой безнадежность к плитам зала:

— Вставай, «любитель лисиц». Пойдем, отведу тебя.

Ученики, спеша, расходились. Она встала, покачиваясь. Пережив столько потрясений и погоню, чувствовала себя смертельно уставшей. Небесная нить лишала ее возможности подпитки внутренней силой. Неотступная тревога и полная беспомощность терзали воображение страшными картинами. Чувство безысходности сейчас было самым острым, ощутимым, как материя. Режущий нож в ее груди.

«Я думаю, это именно то, что чувствует Мин Ю. Ежедневно.»— нелепые мысли лезли в голову.

«Он только что с радостью согласился меня растерзать, а я жалею его. Это самая большая в нелепость на всех небесах.»

Неестественная для нее ухмылка изогнула сухие губы. Князь ничего на это не сказал. Они уже вышли из харама. Он не поторопил её ни разу. По-прежнему молча идя следом.

Наступившая ночь манящая своей безграничной темной прохладой и такой, теперь, казалось, вкусной свободой. Она думала о долгих разговорах у костра с Дражайшим, о том, как носила ему воду с источника, почитала как отца.

«Если это мои последние моменты, пусть они будут о нем!»

Ри как сейчас помнила, как он подобрал ее грязным мальчишкой и не пожалел замазать своей чистой руки об ее измазанную не пойми чем ладошку. Как он накормил ее в таверне, досыта. Она тогда так много съела, что всю ночь болел живот. А он сказал, что это будет ей уроком.

«Если бы все уроки были такими простыми и понятными.» — оцепенение не проходило.

Они дошли до небольшой пещеры у храма, и князь повел ее во мрак, не зажигая света. Она шла за ним стараясь попадать шаг в шаг и когда он остановился впечаталась ему в спину. Испугавшись гнева спешно отошла, а его запах предательски остался на кончике ее носа. Дурящий жасмин. Во мраке что-то заскрипело и открылась еле различимая в темноте решетчатая дверь.

Он зашёл вперёд и зажег огарок свечи, которая стояла на грубо отесаном камне, служившим столом. Полумрак плясал у стен. Ри разглядела подобие кровати, выбитой прямо в стене и больше ничего.

Она прошла, встала возле неё. Руки были связаны за спиной, не представлялось возможным сесть. Было жутко неудобно. Он смотрел на нее в полумраке задумчивым туманным взглядом. Она стояла напротив и смотрела на него.

— Развернись! — голос его прервал неловкую паузу. Ей стало странно, что он ни бранит ее, не обвиняет и даже ничего не спрашивает. Молча развернулась, и он развязал ее запястья.

— Вытяни руки вперёд.

Ри так и сделала. Умолять оставить её так и убеждать, что она не сбежит, посчитала бессмысленным. Мин Ю зачастую строго соблюдал правила. Он связал ее запястья спереди и коснулся, нанося кончиком пальца свою печать, продолжая сверлить ее взглядом.

Ри, не смотря ни на что, ощутила какую-то ничем необъяснимую заботу. Это так сильно жгло горло. И она не сдержалась.

— Князь, вы молчите? Зачем смотрите на меня так? Просто скажите, что я поступил плохо, если хочется.

После некоторой паузой он все же ответил:

— Плохо? Да ты просто лауреат среди глупцов! — он усмехнулся, впервые за всю обратную дорогу. Вдруг протянул руку к ней грубо проведя большим пальцем по щеке, заправил за ухо прядь растрепанных волос. Непослушное сердце глухо откликнулось на эту ласку.