Книга Няня для дочери тирана. Стань моей мамой, страница 39 – Валерия Даль

Стук. Непонятный, незнакомый. Иду на этот звук, пересекая двор, нахожу небольшую калитку, огибаю старое здание.

Михаил стоит ко мне спиной, снял куртку. Замах – и удар топором. Поленья летят во все стороны, их уже прилично вокруг собралось.

Снова замах и… Удара нет. Михаил, будто почувствовав мое присутствие, опускает топор и оборачивается.

— Что? – довольно резко спрашивает.

— Маша уснула, – даже отступаю на шаг.

Встреть я его в лесу вот такого, ещё и с топором, точно бы бежала, вспоминая маму и вообще всех родственников.

— Хорошо, – уже спокойнее отвечает и, отбросив свой устрашающий инструмент, двигается ко мне.

А я стою на месте, будто оцепенев. Вот сейчас что-то точно будет. У меня словно вместо крови по конечностям циркулируют мелкие иглы.

— Что бы ты ни собирался сделать… – выставляю руку вперёд, чтобы Михаил соблюдал дистанцию, но он легко перехватывает мое запястье.

Все, кажется, происходит в мгновение ока. Быстрее мысли, которая не успевает сформироваться.

Поцелуй – резкий, даже какой-то первобытный, будто клеймо. Я только и успеваю схватиться за плечи Михаила, чтобы не упасть. Я кажусь сама себе такой маленькой и ничтожной под этим напором, но не отстраняюсь, а наоборот – растворяюсь в этих объятиях. Поясница, кажется, вот-вот переломится под этим наклоном. Дышать уже нечем. Голова кругом.

А пилинг вы, Софья Антоновна, не заказывали? Щетиной по лицу – очень эффективно.

Все так же и целуясь, мы перемещаемся к калитке, ведущей во двор, потом оказываемся в бане. В предбаннике тепло – видимо, Михаил не зря так орудовал топором.

Мы не говорим друг другу ни слова. Да я даже стараюсь не открывать глаза. Боюсь испортить все.

Да что вообще происходит?

А происходит то, что я собираюсь переспать с этим невыносимо высокомерным снобом. И я… Само осознание, что это не претит мне, закрадывается на задворки здравого смысла, но тут же отступает назад, когда руки Михаила уже проникают под одежду.

Я путаюсь в завязках на поясе его спортивных штанов, а он справляется с моей одеждой, которая уже на полу, быстро. Шаг к деревянной стене, поворот, мои руки прижаты к тёплому покрытию, а на шее я чувствую дыхание. Глаза так и не открываю – боюсь, что все рассеется дымкой, как только сделаю это.

Михаил со своими штанами справляется одной рукой, которой сейчас так не хватает на моей. Толчок – и я приподнимаюсь на цыпочки. Непривычно, даже странно, но приятно. Это, черт возьми, приятно.

Даже вот так, в деревенской бане, у стены. Я даже хочу открыть глаза и посмотреть сейчас на лицо Михаила.

Что я творю, черт возьми? Именно эта мысль приходит в голову, когда я откидываюсь ему на грудь, едва чувствуя ноги. Но тут же оказываюсь на стоящем здесь диване, и новая волна удовольствия не заставляет себя ждать.

Сжимаю бедра Михаила своими ногами, утыкаюсь носом ему в шею и… улетаю. Так далеко, чтобы осознание того, что мы переступили грань, не мучило меня.

Приехала отдохнуть, Софья Антоновна? Отдохнула? Принимай последствия. Глаза все равно придется открыть.

— Что мы наделали? – тихо говорю я, когда Михаил поднимается, но он прекрасно слышит.

— А мне показалось, что ты сама была не против, – врывается в мое сознание довольно холодный голос. – Или будешь строить из себя невинную девицу и попросишь жениться?