Книга Бывшие. Ненавижу. Боюсь. Люблю?, страница 3 – Аелла Мэл

— А он сидит себе спокойно и за обе щеки уплетает завтрак! — возмущённо присоединился к нашему заговору старший брат. — Видите ли, у него впереди и так стресс, невеста с роднёй приезжает. Вдруг перед ними не сможет нормально поесть? Да этот обжора саму невесту как бы не съел! Тьфу!

— Ладно, ладно, идите оба работать. Пап, да, я тебя не видела.

— Самая лучшая дочь, — чмокнул он меня в висок и быстро засеменил прочь.

— Здравствуй, сестра, — так же по-отцовски поцеловал меня брат. — А ты чего так рано?

— Проснулась рано, решила не тянуть. И, как вижу, не зря. У мамы тут плацдарм.

— Ты же знаешь, какова она, когда волнуется. Командует не хуже полководца. Ладно, проходи в дом, а я пойду исполнять волю нашей Госпожи.

Медленно подойдя к кухне, я застала милую картину. Мама стояла над младшим братом, нежно гладила его по голове и приговаривала:

— Кушай, мой хороший, кушай, мой сыночек. А то приедут сегодня эти… эти гости. Кто знает, какие они на самом деле? По телефону показались милыми, а в жизни? Вдруг окажутся настоящими кровопийцами и всю жизнь твою кровь пить будут? А невеста твоя… Ты если что, приходи к маме кушать. Я всегда буду готовить тебе твои любимые блюда.

Моя мать — самая адекватная женщина на свете, но только не когда женит своих детей. Два года назад она с точно такими же словами и с такой же тревогой в глазах опекала старшего брата. А теперь? Ругает его, если он посмеет косо посмотреть на свою же жену. Читает нотации, если он забывает о важных для жены датах. Выставляет за дверь, если он является на день рождения без цветов. В общем, она и невестка теперь — закадычные подруги и сообщницы.

— Да-да, братец, приходи, пока позволяют, — усмехнулась я, входя на кухню. — А то видишь, что с твоим старшим братом творят?

— Ты на что намекаешь? — мама упирает руки в бока.

— Я? Ни на что. Просто предупреждаю твоего сыночка, что скоро и он будет получать подзатыльники, а жену ему не видать, если провинится.

— Раз пришла пораньше, иди и займись делом! — бросила в меня мама кухонным полотенцем.

— Как скажете, Госпожа. Что прикажете своей верной рабе?

— С глаз моих долой! Иди помоги Фариде, и чтобы всё блестело!

Сумасшедшая женщина. Эти редкие моменты, когда она так себя ведёт, безумно умиляют всю нашу семью. Обычно она — олицетворение спокойствия, но в дни больших событий её будто подменяют.

Я отправилась на помощь к невестке. После обеда должны были приехать гости, и к их приезду нужно было успеть абсолютно всё.

Невеста моего младшего брата, Залина, жила с матерью в другом городе. Мы не думали, что свадьбу будут играть у нас, но так решил её старший брат. Он же и поторопил со сроками, сказав, что не хочет надолго оставлять молодых неженатыми, «чтобы не натворили глупостей». Что он имел в виду, я так до конца и не поняла.

Ровно в три пополудни во двор закатила машина старшего брата. Папа отправил его забрать наших будущих родственников. Из машины вышли две женщины. Первой появилась Залина — хрупкая темноволосая девушка с большими, немного испуганными глазами. За ней вышла её мать — тётя Тамила. Её лицо, хранящее следы былых испытаний, озаряла добрая, немного усталая улыбка. В её глазах светились мудрость и безмерное спокойствие.

Мама, словно по команде, преобразилась. Её тревожная суета куда-то испарилась, уступив место радушному и величавому спокойствию. Она вышла навстречу, широко улыбаясь.