Книга Бывшие. Ненавижу. Боюсь. Люблю?, страница 101 – Аелла Мэл

— Вставай.

Она не сопротивлялась, позволила мне помочь ей выйти из ванны. Ее тело мелко дрожало. Я закутал ее с головы до ног в мягкую ткань, растирая ей руки и спину, пытаясь вернуть хоть каплю тепла. Она стояла покорно, как ребенок.

Потом я взял ее на руки — она была удивительно легкой и безвольной — и отнес в спальню. Аккуратно уложил на кровать, все еще закутанную в полотенце, поправил подушку. Она смотрела в потолок, и казалось, она не здесь, а где-то очень далеко.

Я знал, что должен оставить ее одну. Но не мог. Не мог уйти, зная, что она в таком состоянии. Хотел встать и потушить свет, но вспомнил о ее страхе темноты. Подумав пару секунд, не спрашивая разрешения, лег рядом поверх одеяла, оставив между нами пространство. Не обнимая. Просто лег, повернувшись к ней на бок.

Мы лежали в тишине. Я слышал ее прерывистое дыхание.

— Я не знаю, что сказать, — начал я тихо, глядя в полумрак. — Не знаю, как это исправить. Знаю только, что не оставлю тебя одну. И что сегодня… я подвел тебя. Своим прошлым. Своей злостью. Я принес этот ужас в твою жизнь снова. Прости.

Она не ответила. Но через какое-то время ее рука, все еще холодная, выбралась из-под полотенца и легла на одеяло между нами. Не приближаясь. Просто легла.

Накрыл ее руку своей ладонью, осторожно, давая ей возможность отдернуть. Она не отдернула. Ее пальцы были хрупкими и безжизненными под моей рукой.

Так мы и лежали. Без слов. Просто вместе. Я смотрел на ее профиль, на мокрые ресницы, и клялся себе всегда быть рядом. Не навредить еще больше. И, если повезет, может быть, когда-нибудь стать тем, у кого она захочет искать защиты, а не того, от кого ей нужно запираться в ванной.

Утром проснулся от скованности в спине — пролежал всю ночь почти не двигаясь, боясь спугнуть хрупкое перемирие. Она спала, повернувшись ко мне лицом, ее рука все так же была под моей ладонью. Дыхание ровное, но неглубокое, как у уставшего ребенка. Лицо казалось бледным, почти прозрачным.

Осторожно убрал руку, приподнялся на локте. Надо было проверить Амиру, позвонить Лене, начать день. Но не хотелось уходить.

В этот момент она пошевелилась, веки вздрогнули и открылись. На секунду в ее глазах мелькнуло привычное, леденящее отчуждение, но тут же сменилось пустой усталостью. Она медленно села, потянулась, и полотенце сползло с ее плеча. Она не стала его поправлять, просто сидела, глядя в пространство перед собой.

— Чай? — тихо спросил я, вставая с кровати. — Или кофе? Я принесу сюда.

— Чай. Спасибо. Я спущусь

Я спустился вниз, быстро позвонил Лене. Та сообщила, что дети накормлены, веселы, и она привезет их к вечеру, потому что хотят еще в игровой центр вместе сходить. Голос у нее был необычно серьезным, без привычного панибратства.

— Как она? — спросила Лена прямо.

— Жива, — ответил я. — Спасибо.

Милана скорей всего все ей рассказала, и я был благодарен за их поддержку. Амире точно не стоит видеть маму в таком состоянии. А я сейчас не готов развлекать дочь оставив Айнуру одну.

К моменту когда Айнура спустилась, я уже накрыл на стол. Выдвинул стул для нее и сел рядом…

— Лена привезет Амиру вечером, собираются посетить игровой центр, — сказал я, протягивая ей чашку горячего чая. — Все хорошо.

Она взяла чашку, обхватила ее ладонями, будто греясь.