Книга Предатель. Больше не твоя, страница 45 – Аелла Мэл

— Простите, — шепчу, опуская голову. Щеки пылают от смущения.

— А если не прощаю? — его голос становится ещё тише, почти шёпотом. — Что тогда, Диана?

— Я не хотела доставлять вам неудобства, — бормочу, уткнувшись в его грудь. Отступить назад невозможно — мешает ковёр, а вперёд не пускает он сам.

— Кажется, мне начинают нравиться эти неудобства, — его слова заставляют меня замереть. Все мысли разбегаются, язык словно прилипает к нёбу.

— Идём, необычная девочка, — произносит он, внезапно обхватив меня за талию.

Поднимает над полом, словно я ничего не вешу, и несёт к выходу. Только когда мои ноги снова касаются пола, я отскакиваю на пару шагов назад, торопливо поправляя задравшуюся кофту. Поднять глаза и встретиться с ним взглядом не хватает смелости.

Он лишь хмыкает и идёт вперёд. Я догоняю его только на улице, когда наконец удаётся привести в порядок бешено колотящееся сердце. Вроде бы получилось успокоиться, но стоило увидеть его спину, как пульс снова участился.

Ещё вчера ничего подобного не было. Всего один поцелуй — и мир перевернулся с ног на голову. Теперь каждое его прикосновение, каждый взгляд заставляет меня краснеть и терять дар речи. Что происходит с моим организмом? Как вернуть всё обратно?

В машине, чтобы отвлечься от вихря мыслей, открываю записную книжку и погружаюсь в составление плана предстоящего мероприятия. Если Эмиль Муратович одобрил это место, нужно начинать подготовку.

Внимательно просматриваю каждый пункт, проверяя, не упустила ли что-то важное. Кончик ручки привычно оказывается между губами — старая привычка, когда я сосредотачиваюсь на мыслях.

— Прекрати! — внезапно раздаётся голос начальника.

Оборачиваюсь в недоумении. Неужели он против того, чтобы я работала в машине?

— Не делай так!

— Как? — переспрашиваю, всё ещё держа ручку во рту.

— Убери ручку, — его кадык нервно дёргается.

Пожимаю плечами и послушно убираю письменные принадлежности в сумку, так и не понимая, что не так. Раньше я делала записи в его машине, и никаких замечаний не было.

Несколько минут мы едем в напряжённой тишине. Я пытаюсь понять причину его реакции, но безуспешно.

— Мысли путаются, когда ты держишь ручку… в губах, — наконец произносит он тихим, чуть хриплым голосом.

— В губах? — переспрашиваю, всё ещё не понимая.

— После того, что произошло в лифте… Это вызывает другие ассоциации и желания, — уголок его губ едва заметно дёргается в улыбке.

Краска заливает моё лицо. Я резко отворачиваюсь к окну, сгорая от смущения. Так вот в чём дело! А я-то думала, что он просто недоволен моей работой…

«Я же не просила меня целовать!» — проносится в голове, но вслух я, конечно, ничего не говорю.

Остаток пути проходит в полном молчании, нарушаемом только урчанием двигателя и редким шуршанием шин по асфальту.

Как только машина паркуется, я быстро выскакиваю из неё и направляюсь к зданию. Лифт игнорирую — поднимаюсь по лестнице, нуждаясь в нескольких минутах, чтобы прийти в себя. Мне ещё предстоит работать с ним…

В офис вхожу с опаской, постоянно оглядываясь. Боюсь столкнуться с Эмилем Муратовичем. Замечаю группу девушек, собравшихся вокруг стола отсутствующей коллеги. Приближаюсь и вижу красивую девушку с явно неславянской внешностью.

— Наиля, ну расскажи ещё что-нибудь, — просит одна из сотрудниц. — Так интересно слушать про Дагестан.