Книга Его строптивое счастье, страница 23 – Анна Мишина

— Блин, — меня злит этот балбес. Каким бы спокойным я ни был, этот говнюк умудряется меня вывести.

Брат стоит чуть в стороне и наблюдает за мной. Расчетливый какой. И в кого только?

Все еще киплю, но подхожу к своей машине и достаю оттуда детские кресла, закидываю их в багажник машины Зарецкой.

— Бабу опять катаешь? — не спускает с меня глаз.

Молчу.

— Ту же самую? Стерву? — не сдается он.

— Заткнись, — предупреждаю. — Машина в твоем распоряжении. Но, — торможу его радость, — если она мне понадобится, вернуть в целостности и сохранности. И не дай бог ты ее грохнешь, — даю наставления.

Парень рванул за руль.

— И телок на заднем сиденье не тр… — спотыкаюсь на слове.

— Хорошо, буду на переднем, — ухмыляется.

— Дебил.

— И тебе хорошего вечера, папаша, — захлопывает дверь и срывается с пробуксовкой.

— Господи, я же не ошибся с решением? — провожаю взглядом свою машину.

Домой приезжаю почти в девять. Отпускаю Аллу.

— Завтра? — смотрит на меня.

— Все в силе. Пока у меня ненормированный график. Но очень надеюсь, что не буду так часто задерживаться, — оправдываюсь.

Няня уходит. Банда выходит меня встречать. Оба надуты, руки сложили на груди. Взгляд из-под бровей.

— Протест? Бунт? — интересуюсь, раздеваясь.

— Волнение народа, — буркнула Лика.

— Так, — тяну я. — И чем народ так взволнован?

— И часто ты теперь так поздно будешь приходить? — прищуривает глазки.

— Пап, — подает голос Лука. — Ты же обещал.

— Что буду с вами? Так я с вами, — прохожу в кухню.

Пахнет вкусно. Аллочка нас балует.

— Что за работа? — хвостики за мной следом.

— Это допрос? — накладываю в тарелку картошку с грибами. Сажусь за стол.

— Это допрос, — подтверждает Лика и подает мне вилку.

Зачерпываю ей картошку и зависаю. Дети смотрят на меня.

— Вы хотите, чтобы я подавился? — откладываю вилку.

— Пап, — хмурит бровки дочь. — Мы против этой работы.

— Это только первый день.

— Тем более. Если в первый день уже такой график, то нам не подходит, — дует щеки.

— Значит так, дети, — вздыхаю. — Задерживаться буду как можно реже. На ваших праздниках буду присутствовать. Обещаю.

— Точно? — с недоверием спрашивает Лука.

— На крови поклясться? — усмехаюсь.

— Ладно, принимается, — Лика берет брата за руку и уводит его.

“Принимается”. Усмехаюсь.

Ярослава

— Ярослава, — на пороге отцовской квартиры встречает его жена, Лариса. — Рада, что ты к нам выбралась. Отец вот-вот подъедет, — улыбается, пропуская меня внутрь. — Раздевайся, я на кухню, — и убежала.

Я повесила на вешалку пальто, стянула сапоги и прокралась в ванную, помыть руки. Прокралась? Потому что я себя неуютно чувствую здесь. После прошла в кухню, где суетится у плиты Ларочка, как называет ее папа. Меня же передергивает.

— Садись, — тут же защебетала, как меня увидела. — Еще минут десять и можно будет накрывать на стол.

Я, как и просили, приземлилась на стул. Разглядываю кухню.

Квартиру папа приобрел вместе с моей. В один прекрасный момент мы пришли к выводу, что пора жить дальше и для себя, а не воспоминаниями. Поэтому родительская двушка была продана. Хоть и далось это сложно в эмоциональном плане, но мы с ним справились. Купили эту и мою. Я, правда, еще жила с отцом здесь, но недолго, да и квартира требовала ремонта, так как была практически пустой. А потом я съехала, когда поняла, что у папы своя жизнь, а ему я мешать не хотела. С Ларой же они живут уже лет шесть, кажется.