Книга Карамелька для Емельки, или Сладкий рецепт счастья, страница 37 – Елена Соловьева

— Карамелька, что там? — обеспокоенно спросил Емельян, заглядывая через плечо. — Почему ты плачешь?

Я с трудом взяла себя в руки:

— Ничего, малыш. Просто… немного расстроилась.

— Из-за этого Карандеева? — нахмурился Емельян. — Он не хочет приглашать тебя на передачу?

— Хочет, — вздохнула я, пытаясь взять себя в руки. — Но… Как бы это помягче сказать. Хочет видеть меня не всю.

— То есть как? — всерьез обеспокоился Емелька. — Он хочет поделить тебя на части? Как тот фокусник, который понарошку распиливает людей?

Искренность и непосредственность мальчишки заставили меня улыбнуться.

— Почти так, — согласилась я. Протянула руку и погладила Емельку по голове. — Карандееву не нравится моя внешность. Он хочет видеть на своей передаче не только профессионала, но и красивую картинку. Девушку с обложки. Стройную и… худую.

Последние слова прозвучали как приговор.

Я, вроде бы, давно примирилась со своей внешностью. Поняла, что моделью мне не стать, да и пес с ним. Я к этому не стремилась. И все же мнение того, кого я считала примером для подражания, больно ранило. В самое сердечко.

— Ты красавица! — объявил Емелька, глядя на меня восхищенным взглядом. — Папа тоже так считает. А этот Карандеев… Он сам страшный, хоть и худой. У него глаза, как у лягушки, и лысина. И кривые пальцы. И…

— Все-все, хватит, — я попыталась утихомирить мальчишку. — Неважно, как он выглядит. У него свое шоу со своими правилами. Если я не соответствую его требованиям — пусть. Не так-то мне и хотелось попасть на эту передачу. Не до такой степени, чтобы я морила себя голодом. Так… — Я принюхалась и нахмурилась. — А почему пахнет горелым?..

— Маффины!!! — первым вспомнил Емелька.

Открыв дверцу духовки, мы увидели нечто почерневшее и обугленное. Мои фирменные маффины сгорели — чего не случалось никогда. Сегодня словно весь мир сговорился против меня. Сначала проверка. Потом Николай. Затем Карандеев. А теперь еще и это…

Поставив противень на стол, я склонилась над ним и шмыгнула носом. На глаза невольно навернулись слезы. Я закрыла лицо руками, пытаясь собраться с мыслями и настроить себя на позитивный лад. Но сегодня это не сработало. Мой запас оптимизма будто бы сгорел вместе с маффинами.

Именно в таком состоянии застал меня Дмитрий.

— Эй, малышка… — Сильные, надежные руки нежно обняли меня за плечи. — Что такое?

— Маффины сгорели, — констатировал Емелька.

— Разве это повод для слез? — попытался подбодрить меня Дмитрий. — Сейчас сделаем новые. Хочешь, я помогу тебе? Давай, говори, что надо делать.

Я подняла голову и заметила в его глазах столько теплоты, что невольно оттаяла. Казалось, холод, сковавший сердце, не просто треснул, а рассыпался на тысячи теплых искорок. Я глубоко вздохнула, пытаясь справиться с нахлынувшими чувствами.

— Дело не в маффинах, — тихо призналась и попыталась улыбнуться.

— Тогда в чем? — задумался Дмитрий, поглаживая меня по голове, как маленькую девочку. — Это из-за твоего бывшего? Так он, тем более, не стоит твоих слез. Мы с ним… Побеседовали по душам. Больше он тебя не побеспокоит, не сомневайся. Согласие на развод он уже дал.

— Спасибо, — выдохнула я. — ты так много для меня делаешь. А я… Ты заслуживаешь лучшего, Дим. Рядом с тобой должна быть красавица. Как из телевизора.