Книга Пособие обольщения от умной дуры, страница 86 – Галина Кор

А я что? Мне тоже интересно покопаться в грязном белье Машиной семьи.

Кстати, о Маше, спит ещё или уже проснулась? Выхожу из кабинета, подхожу к лестнице, собираясь подняться наверх, но слышу разговор, долетающий из кухни. Один из голосов точно принадлежит Маше. Чем ближе подхожу, тем четче слышу сказанное.

— Ой, теть Тань, у вас такие вкусные блины, как у моей мамы, — и кто это у нас, тетя Таня? Кухарка, что ли?

— Кушай-кушай, ты такая худенькая, — точно, кухарка причитает. И где она увидела у Маши худобу? Сочная девка, самое то! — И что, ты теперь будешь жить с нашим хозяином? — спрашивает та, которая отказывалась сплетничать с Альбиной, но почему-то забывает о своих принципах разговаривая с Машей.

— Нет, на постоянной основе я живу в общежитии, а с ним так… встречаемся по праздникам, — останавливаюсь за углом и бессовестно подслушиваю.

— Правильно, не спеши. Он для тебя мужчина взрослый, а с его характером, трудно ужиться. Послушай меня, как ровесница твоей матери, дам совет, опыту с ним поднаберись, а потом найди ровню. Богатые они только в кино добрые, а в жизни все иначе. Кстати, а родители знают о нем?

Так, мне надоело слушать жизненные советы от умудренной кухарки! Пора выходить из укрытия. А то, чего доброго, Маша ещё прислушается…

Делаю пару шагов назад, громко кашляю, отчего «тетя Таня» ойкает, и захожу в кухню.

— Доброе утро, Константин Игоревич, — лепечет Татьяна, — а я тут вашу гостью кормлю. Садитесь, пока горячие блины-то, — суетится, суетится, стараясь не пересекаться взглядами. Ставит мне тарелку, колдует возле кофемашины, а потом, поставив кофе на стол, сбегает под выдуманным предлогом.

— Выспалась? — спрашиваю у Маши, как только след простыл от кухарки.

— Ага. А вообще, ночная жизнь не по мне, — щедро намазывает на блин нутеллу, сворачивает трубочкой и протягивает мне, — я привыкла ложиться спать в десять, а вставать в шесть. График сбит, и я чувствую себя потерянной. Не знаю, с чего начать день…

— Тебе идет моя футболка, — пока она рассказывала о жизненных тяготах и лишениях, я без зазрения совести рассматривал её. Футболка, явно накинутая на голое тело, подстрекает фантазию на действия… ещё и горловина так съехала, что открывает вид на голове плечико. Откуда в моем гардеробе такая пидарская футболка с широкой горловиной? Это, наверное, та, что Альбина подарила расхваливая, как последний писк итальянской моды? Не знаю как мне, а Маше она идет…

— Прости, я не рылась у тебя в гардеробе, взяла первое, что попало под руки, — положив руку на сердце… Какое к черту сердце? Четко прорисовывается сосок, который так и манит…

Откуда-то доносится песня, вырывающая меня из фэнтази лэнда.

— Ой, это мой телефон, — переполошилась курочка, — наверное, в пальто.

— Неси сюда, — успеваю схватить ее, убегающую, за руку, — посмотрим, кто там тебе наяривает в субботнее утро.

— Любовник, — играя бровями шутит.

— На будущее, я не люблю такие шутки, — отпускаю руку, — неси, — киваю подбородком в сторону прихожей. Строит гримасу, и уходит, что-то бурча. А я провожаю ее голые ножки взглядом.

Стряхиваю наваждение, мысленно возвращаюсь к утренним новостям. Стоит ли Маше говорить о фото в газете? Или так… само рассосется?

Пока она дошла, телефон умолк, чтобы через секунду снова ожить. Маша подходит и кладет телефон на стол. Написано «Вика».