Книга Как снег на голову, страница 14 – Галина Кор

Юля пытается выдернуть ногу, но я крепко удерживаю одной рукой, а второй, ласково поглаживая, успокаиваю:

— Спокойно, это же просто комплимент. Разве тебе не делали комплименты? Такая красивая девочка их должна каждый день сотнями исчислять.

— Может быть и делали, когда я была помоложе, — глазки блестят. Пьяненькая, но бдительная. Это хорошо… нечего перед всеми подряд светить такой красотой. А передо мной можно. Я же не все! Может у меня намерения самые что ни на есть серьезные…

— А сколько тебе лет? — приподнимаю бровь.

— А тебе? — зеркалит.

— Я первый спросил, — расплываюсь в игривой улыбке.

— А я первая переспросила.

— Ладно… я отвечу, только и ты потом дашь ответ. Ок? — кивает. — Мне тридцать девять, — наклоняю голову чуть на сторону, даю понять, что теперь ее очередь.

— Тридцать, — говорит на выдохе.

Внутренний голос удивленно: «Сколько? Не дал бы больше двадцати пяти!».

А рот произносит другое:

— Никогда бы не дал. Но это однозначно лучше, чем семнадцать, — смотрю на нее снизу вверх пожирающим взглядом, — не посадят за совращение…

Нога в моей руке напрягается.

— Ты хочешь меня совратить? — мне показалось, или произнесла она это с нотками возбуждения. Чувствую, как побежали мурашки по ноге. Надеюсь, не от страха.

— Я хочу тебя… — замолкаю, подбирая правильные слова, но даже неоконченная фраза звучит многообещающе, — удивить, заласкать, впечатлить… но сначала, закончим массаж.

Возвращаю свои руки на ступню. Разминаю ее, потом подушечки под пальцами, сами пальчики… Юленька, постанывая от удовольствия, растекается по креслу.

— Расскажи что-нибудь о себе? — бормочет полусонно.

— Да что говорить? Вот он я, такой, какой есть…

Щенок растянулся на ковре прямо у камина и меня это немного напрягает. Он — третий лишний.

— Стой, никуда не уходи, — даю указания Юле, поднимаясь.

— Ты куда? — хлопает сонно глазками.

«Не уплывай, все самое интересное впереди», — даю ей мысленные обещания.

— Собаку пристрою, и вернусь, — подхватываю щенка и несу в прихожую.

Достаю старое клетчатое одеяло, складываю в несколько раз и, посадив на него пса, даю наставления тыча в него указательным пальцем:

— Ты спишь здесь, понял? Шаг влево, шаг вправо, и ты на улице. Усек? — собака издала лишь недовольный звук и, покрутившись на одеяле, улеглась в удобной позе. — Вот и отлично!

Ищу в куртке презик… на всякий случай. Кладу в карман. Может Юленька сжалится надо мной? Иначе к утру помру от переизбытка тестостерона.

Захожу в гостиную. Поджав ноги, сидит моя красавица, откинув голову на спинку кресла. Спит? Нет, так я не играю… А как же сладкое?

Наклоняюсь над ней, провожу руками от голени до бедра. Вздрагивает.

— Спишь? — интересуюсь.

— У-у, — отрицательно мычит и отрывает глаза.

— Иди ко мне… — маню ее пальцем. Сажусь на ковер, только теперь опираюсь о диван, прямо напротив камина.

Жду… Как же поступит моя гостья? Видно, сомневается. Ну, давай! Соверши хоть один сумасбродный поступок в жизни! Вот не верю я, что она из тех девушек, которые легко идут на контакт и готовы к любым поворотам судьбы. Почему-то мне кажется, что она из стеснительных, не умеющих себя правильно презентовать, с заниженной самооценкой, но при этом с охрененными данными. Так бывает… Может родители клевали, создавая комплексы, а может в детстве была неказистой? Но теперь-то, просто огонь! Только никто не говорит об этом… правильный… такой, как я. Дамы мне всегда ставили в укор мое завышенное самомнение. А почему нельзя любить себя? Это что, порок?