Книга Такая нежная любовь, страница 30 – Эйрена Крокус

— Смотри, — смеется, показывая фото. — Такой смешной, — печатает что-то быстро и снова показывает. — Подписала «Муж»

Беру свой и быстро подписываю ее.

— Жена, — показываю сразу и вижу ее ответную улыбку.

Хочу запомнить этот момент на всю жизнь. Особенно ее улыбку. Запрокинув голову, закрываю глаза и чувствую охрененное давление в груди.

Как же хочется, чтобы она по-настоящему была со мной. Я даже согласен мирится с тем, что она не домашняя девочка и вряд ли будет печь пироги по выходным.

Открыв глаза, снова смотрю на улыбающееся лицо и, подбирая аккорды, начинаю подпевать всеми любимую песню:

А глупая девочка просто хочет

Просто хочет счастья в полпервого ночи

Чтоб глаза в глаза, а земля уплывала

Чтоб кругом гроза, а любовь согревала

Танцы до рассвета, залипнуть, влюбиться

Высоко взлететь, никогда не разбиться

Хочет, навсегда чтобы, хочет навеки

Просто раствориться в своём человеке.

Саша конечно, талантище с большой буквы. Так он поет красиво. Так бы слушала и слушала. Отпиваю свой застывший чай и с интересом смотрю на парня, который настраивает гитару.

— Нужно струну натянуть. Фальшивит, — заключает он.

— А по моему все замечательно. Саш, расскажи про свою семью.

— Да что рассказывать. Мать учительница, отец военный. К твоему сожалению, богатств не имею. Обычный парень из обычной семьи. Решил, что буду таким, как отец и дед. Вот я собственно и здесь, — улыбается осматривая кухню.

— Наша семья тоже такой была. И жили мы в обычной квартире. Однушке, между прочим. Мне тогда было десять лет.

— Даже не верится, — поднимает взгляд с улыбкой.

— Я не всегда была с золотой ложкой во рту. Это в последние года я, наверное, превратилась в такую суку, как ты говоришь…

— Ты не всегда такая.

— Ну, спасибо.

— А как же вы тогда разбогатели? — интересуется. — Выиграли билет в лотерею.

— Нет, конечно. Мой отец много работал на то время, крутился в сферах разного бизнеса. Конечно, нелегального… — добавляю в спешке. — А когда у мамы проявились первые признаки болезни и потребовались деньги на лечение, он нашел людей, которые помогли ему выйти на нужный уровень, — продолжаю, стараясь не выдавать волнения в голосе. — Он всегда был умным человеком, знал, как обращаться с деньгами.

— Ты не боялась, что могут быть последствия от этого всего? — спрашивает он, внимательно слушая меня.

— Знаешь, в какой-то момент, я поняла что это единственный способ помочь маме. У нас не было другого выбора. Я просто хотела, чтобы она была в порядке.

— Понимаю — кивает он, и я замечаю, как его взгляд становится мягче. — Но это ведь не делает тебя плохой, разве что слегка избалованной, — улыбается.

— Может быть, но иногда мне кажется, что я потеряла часть себя в этом всем.

— Твой отец ведь тоже изменился. Когда меняется окружения и финансовое положение это неизбежно.

— Даже с наличием денег он оставался самим собой. Его изменило другое. После смерти матери его будто подменили. Я тоже его не узнавала. Может, поэтому и сама начала превращается в худшую версию себя?

Я замолкаю, а после сразу делюсь своими мыслями, которые не давали покоя все это время.

— Но это только цветочки. С тех пор, как он решил меня выдать замуж за Игнатьева, я поняла, что он попросту избавляется от меня. Моя внешность напоминала ему маму, и смотреть каждый день на меня для него была пытка. Он просто хотел избавиться от копии, которая приносила в его жизнь только разочарование. Всегда боялась в себе этом признаться, но это так.