Книга Я тебя (не) забуду, страница 61 – Таня Поляк

Не даю ей закончить. Закрываю рот быстрым поцелуем.

— Беги, солнышко, пока я отпускаю, — шепчу ей и с невероятным усилием отрываю от ее гибкого тела свои руки. Мне срочно нужен душ. Ледяной! Это поможет прийти в себя. Алиса улыбается, медленно поворачивается и, плавно двигая бедрами, идет к двери. Я шумно выдыхаю воздух. — Не играй с огнем, детка.

Она издает смешок и скрывается за дверью. Я лечу на второй этаж. Минут пять стою под струями холодной воды. Трезвею. Голова ясная. Совершенно не жалею, что сорвался и набросился с поцелуем. Алиса ведь ответила! Стоит признать, что тактика Марка работает. Вот, значит, как Лера сдала свои позиции. Выхожу из душа, быстро одеваю спортивный костюм, возвращаюсь за стол. Мама удивленно осматривает меня.

— Ты в душе был, сынок? — спрашивает она. Лера бросает удивленный взгляд на меня, а потом на стремительно краснеющую подругу. Недовольно качает головой. Марк же пытается скрыть улыбку, прокашливается.

— Ага, решил взбодриться, — вру я. — Ночью толком не спал, проект нужно было закончить. Выпил виски, понял, что засыпаю на ходу.

— Ааа, — понимающе тянет мама. — Может, тебе кофе сделать?

— Мамуль, буду только благодарен.

— Я сейчас.

Мама скрывается в кухне.

— Эх, помню, как меня ваша мама в молодости кофе отпаивала, когда я к ней пьяный завалился, — подает голос папа. Мы с Лерой удивленно смотрим на него. Эту историю мы, кажется, не слышали. — Да, было дело. Я тогда с друзьями на гараже напробовался самогона. Не помню, как к ней попал. Мы ведь тогда даже не встречались. Ноги сами к ней понесли. Домой не мог в таком состоянии явиться. Меня бы батя удавил.

— И удавил бы, — смеется дедушка.

— Вот и я о том же. Прихожу к ней, стучу в окно комнаты, а они тогда на первом этаже жили. Она вышла, фурия прям. А я пьяный, но уже тогда влюбленный в нее по уши. Сказал, что не уйду. На коврике под ее дверью буду сидеть. Сжалилась. Пошла домой, сварила крепкий кофе. Сидела со мной на скамейке, а я все рассказывал что-то.

— Про армию, естественно, — говорит мама, ставя передо мной кружку с ароматным кофе. Благодарно ей улыбаюсь. — Только после 4 кружки его отпустило. Стал похож на человека. А уходить не хотел.

— Ага. Согласился уйти только за поцелуй.

— Шантажист.

— Ой, да ты особо не сопротивлялась, — смеется папа. Мама тут же краснеет.

— Я почему-то думала, что у вас была любовь с первого взгляда, — говорит Елена Михайловна. Папа хмыкает.

— Да меня жена терпеть не могла.

— Потому что ты тогда ни одну юбку не пропускал. Кто ж тут поверит, что в меня ты влюбился прям по-настоящему?

— А я влюбился. Увидел и пропал, — у папы даже глаза загорелись, когда он это вспоминает. А я смотрю на Алису. Чем-то наша с ней история похожа с родителями. — И до сих пор пропадаю. Столько лет прошло, а я ее одну люблю.

— А когда все изменилось? — спрашивает Игорь. Все, оказывается, внимательно слушали историю родителей. Папа всегда умел завладеть вниманием людей.

— Я тогда шла с тренировки по гимнастике. Было поздно. Темно. За мной увязалась компания парней, хотели познакомиться, начали шуточки пошлые отпускать.

— Отморозки, в общем, — говорит папа. — Я тогда рядом был, случайно вспомнил, что у Наты тренировка, пошел навстречу ей. Вовремя оказался рядом. Раскидал этих уродов, но сам пиздюлей получил знатных.