Книга А ты как хотел? После развода, страница 4 – Ольга Рог

Напитаться бы. Накопить, как пауэрбанк энергии, чтобы хватило на разговор с мужем.

Ася и Милана, будто понимали, что матери плохо. Кожа холодная, пальцы не гнутся. Вцепилась в свой телефон мертвой хваткой и не вытянешь. Аська пыталась за материн палец укусить, и заглядывать ей в глаза… Да, толку мало. Как неживая, не реагирует. Замечаний не говорит.

— СтЛоить! — Милана сбегала за кубиками и принесла, сколько хватило рук. Высыпала ей в подол платья. — Надо стЛоить! — нахмурила бровки, зазывая маму в эпицентр бардака с разбросанными игрушками.

— Да, милые мои. Придется все строить заново, — согласилась Вера, едва шевеля губами.

Когда женщина решает, что дальше идет одна, то вряд ли ее остановит дилемма: Куда с двумя детьми? Как она будет одна тянуть? О будущем подумала?

Вера и так по сути была все время одна, справлялась как-то. Это ее держали «на потом» и кормили призрачными обещаниями.

Конечно же, Копейкин раскричался, доказывая, что Вера ему нужна. Она жена, она — мать его детей. Та интрижка ничего не значит… Пробовал муж отпираться, да аргументы все сдулись после просмотра видео. На шее заметно выступили красные от волнения пятна. Дмитрий замер с открытым ртом, издавая нелепые звуки, будто пшикающий воздушный шар сдувался. Глазки забегали.

Дима присел, раскидав ноги на стуле в кухне, собираясь с мыслями, как все можно обставить с учетом того, что стало ей известно.

— Дима, ты можешь хоть пуп надорвать, рассказывая, что тебе нужна семья. Благодарных слушателей не будет. Мне все равно, что наплетешь. Помнишь наш уговор в самом начале, когда только стали встречаться? Я говорила, что измены не потерплю. Прямой путь от меня избавиться — это предать с другой женщиной, сунуть свою пипиську мимо законной жены. Не забыл? Нет? Ты сделал свой выбор осознанно и уже с первого захода налево, отказался от меня, от детей. И выход у нас только один — развод, Димочка!

Она стояла, упершись задом в выступ подоконника. Серые глаза не лгали, не лукавили. Ее негодование чувствовалось в каждом слове, в каждом изгибе бровей.

— Я от тебя ухожу, Дима. Это конец. Не нужно на меня натравливать своих родственников и общих знакомых. Не нужно звонков и обивать пороги. Им глубоко, в самом деле, глубоко насрать! Перемелют мне косточки и угомоняться. Дай мне два дня, чтобы собраться… Эта квартира твоя добрачная, я здесь оставаться не хочу. Но, все остальное мы, Копейкин, мы делить будем, не сомневайся.

От нее ощутимо шла нарастающая волна ненависти, разрывало от самых разных накопившихся претензий. Как говориться: «За державу обидно». Когда Вера для него все, а ему только пользоваться. Он украл у нее время, веру в людей, отнял то хорошее и светлое, что было между ними.

— Вер, ну давай мы перезапустим наши отношения? Съездим куда-нибудь? Зачем так кардинально, Вер? Не лишай детей отца, — он еще цеплялся за веревочки, за ниточки. Искал на ее лице хоть каплю сомнения. Хотел подняться, чтобы встряхнуть за хрупкие плечи. Надавить. Зацеловать, чтобы и думать забыла от него уходить.

— Только попробуй меня задеть! — зашипела она. — Не доводи ситуацию до метания ножей, — Вера с такой быстротой прыгнула к магнитному держателю у стены, и протянула руку… Ее пальцы коснулись рукояти самого большого — тесака.