Книга Ты предал нашу любовь, страница 50 – Полина Рей

— Стоп. Хватит. Хватит, Даниэль.

Поднялась и попросила, указав на дверь:

— Уйди, пожалуйста. Я услышала достаточно для того, чтобы сделать выводы.

— И какие же?

— Такие, что пока нам стоит уменьшить наше общение.

Отвернувшись от Загорского, я принялась ждать момента, когда он выполнит мою просьбу. Но Дэн медлил.

— Варя, прости меня за то, что был вынужден или давать информацию порционно, или скрывать её от тебя. Одно могу сказать точно: Дамир – не мой ребёнок. Возможно, Дина действительно родила его от отца. Но, сама понимаешь, по документам он и есть его сын. Да и какая сейчас разница, от Макса ли он…

Он осёкся, а я физически почувствовала, что Загорский отстраняется. Сама же молчала, так и не глядя на Даниэля. Он помолчал немного и добавил:

— Мы уменьшим с тобой наше общение, как ты и просишь, но я ни в чём перед тобой не виноват, уверяю. А сейчас до встречи, если захочешь окончательно закончить наши отношения – я пойму. Но если после того, как мы со всем разберёмся, не погонишь прочь, я буду рядом. Хотя бы в качестве того, кто ещё раз перекрасит твой балкон.

Он ушёл, а я осталась стоять, глядя в одну точку. Меня разрывали на части разные эмоции, но главным из них было сожаление. В первую очередь, потому, что с этим человеком всё сложилось так. Но доверять, а потом получить нож в спину я больше позволить себе не могла. Так что всё было к лучшему.

Отчего только настолько горчило на губах при взгляде на сиротливо стоящую в стороне бутылку вина и ощущения витающего в воздухе аромата Загорского?

— Варька, ты ко мне приедешь? – заполошно закричала в трубку Маринка, когда мы созвонились после заверений Глеба, что подруга в порядке и операция прошла успешно. – Нам столько всего нужно обсудить! Ты посмотрела фотки? Что сказал Дэн? А что там за история с эксгумацией, о которой даже у меня в палате по телевизору говорят?

Марина сыпала на меня вопросами, как из рога изобилия. Я же только собиралась вставить хоть слово, как тут же понимала, что сделать этого в словопотоке, льющемся из динамика, просто невозможно.

— Так приедешь, нет? Врач тут злюка, у-у-у! Как будто у меня не нога пострадала, а уши с языком. Вот и запрещает болтать много.

Я невольно улыбнулась, когда услышала эту фразу.

— Что за эксгумация, ты можешь мне сказать? – успела я «вставить слово», прежде чем подруга бы положила трубку, потребовав у меня приезда в больницу.

— Твой Даниэль уже раскрутил это дело, там про любовницу Макса. Они будут заново раскапывать всё, что связано со смертью папы Дэна. Причём в прямом смысле. А так как Хасановы полезли в политику, сейчас им это вообще не нужно. Но Даниэль, похоже, нажал на все рычаги, раз деньги этой семейки их не спасли! Так, всё. Приезжай. А то меня сейчас выселят за то, что болтаю. А выйти сама не могу – чёртова нога.

Нажаловавшись мне, подруга положила трубку, а я не стала медлить. Вызвала такси и поехала к ней. Кажется, начиналось что-то, что можно было обозвать словом «заварушка». И я уже согласилась принять самое непосредственное участие, так что оставаться в стороне мне было нельзя.

С Маринкой мы провели часа два. Благо, Глеб не стал бросать бывшую жену в беде и обеспечил ей платную палату. Но, как обычно и бывает, в этой самой палате лежала ещё одна пациентка, причём, несмотря на не столь преклонный возраст, весьма ворчливая. Она и жаловалась врачу на всех, кто хоть как-то шумел, но обожала телевизор чуть ли не двадцать четыре на семь. Из него-то мы и узнали ту новость, которая касалась меня если не напрямую, то очень и очень близко.