Книга Измена. Сказка (не) о любви, страница 29 – Аня Вьёри

— В смысле? – я, конечно, понимаю, о чем он. Но…

— В смысле сейчас будешь вещи складывать или завтра приедешь?

— Куда приеду? – хмурюсь.

— Сюда, – он тоже перестал улыбаться. – Сейчас уже пора домой ехать. У меня завтра встреча в девять. Нужно утром в Москве быть.

— Ну ты поезжай. – киваю я с готовностью. – Раз нужно, – пожимаю плечами.

— Таша… – напрягается. – А ты?

— А мне надо репортаж к субботе подготовить, и верстку, и вообще, – я беззаботно тараторю, но не могу не видеть, как сжимаются его губы, как темнеет его взгляд.

— Ты хочешь сказать?.. – он не заканчивает, предоставляет право сказать мне.

— Я не поеду, Антон. Я не хочу возвращаться.

Возвращаться туда, где я была безмолвной вещью, деталью интерьера.

— А вот это все, – его дыхание срывается, он закипает.

— А это все, – пожимаю плечами, – ничего не значит, – я держусь из последних сил. – Как ты там говорил? Просто снять напряжение. Иногда надо, знаешь ли.

Он замирает на секунду, его глаза расширяются, он резко замахивается, а дальше я слышу только звонкое: “Дзи-инь!”

Чашка, которую он держал в руках, чайными и фарфоровыми брызгами разлетается по кухне. Антон с рыком залетает в комнату, подхватывает свой пиджак и выскакивает в коридор. Дальше хлопает дверь. Очень громко хлопает. А я остаюсь посреди кухни оглушенная. Тихо присаживаюсь, машинально пытаюсь собрать осколки, в какой-то момент замираю и начинаю скулить. Так было нельзя. По-другому я не могла.

Пятница. 6 июня. где-то ночью.

Сейчас я совершенно точно понимаю, что сплю. Я сплю, и мне снится наша с Антоном свадьба. Мы стоим в зале ресторана, украшенном розовыми цветами и белым атласом. Оформлением занималась мать Антона. На мой вкус, излишне помпезно, но красиво. Муж ведет меня к столу, люди вокруг аплодируют, свистят, кричат поздравления. Кто-то несмело выкрикивает “Горько”, остальные подхватывают, и вот уже вся толпа, словно по команде невидимого дирижера, скандирует: “Горько! Горько!”

Счастливый Антон поворачивается и целует меня. Нежно и страстно одновременно! Он сжимает мои губы своими, дразнит кончиком своего языка мой, не вторгается, но зовет, приглашает, обещая неземное блаженство.

Я счастливая! Ноги подкашиваются от нахлынувшего ощущения счастья и возбуждения. Антон наконец отрывается от меня. Его глаза сияют лукавым восторгом, и тут подходит официант с подносом. Шампанское для молодых. Только со стороны Антона почему-то не бокал, а чашка. Чашка с чаем. Он на секунду замирает, непонимающе смотрит на меня. Потом ее взгляд темнеет. Антон сжимает губы, берет чашку и, не поднося ее ко рту, с размаха кидает об пол.

Дзи-инь! Фарфор, смешанный с бурой жидкостью, брызгами разлетается по залу. А вокруг гробовая тишина. Это все. Я просыпаюсь с четким пониманием, что это все. Конец.

Я плачу.

Понедельник. 9 июня. 11.00

— Давай мы перейдем на еженедельный гороскоп, по воскресеньям, – тараторит Светлана Михайловна. – Только ты тогда их составляй объемнее, насыщеннее. Все же есть читатели, которые их любят, – она закатывает глаза к потолку.

Я молча киваю. Она редактор, ей виднее. С каждым днем все больше убеждаюсь, что наша выпускающий – большой профессионал. И, по сути, журнал только на ней и держится.

— “Сказки” твои давай пускать по пятницам…