Книга Измена. Сказка (не) о любви, страница 2 – Аня Вьёри

Да что за черт? Всегда же они лежали вот тут, в папке с документами. Ну вот, ПТС на машину, свидетельство собственности на квартиру. Да? На квартиру? Стоп! Что за?..

Я моментально забываю о паспорте, авиабилетах и отеле. Держу в руках гербовую голубенькую бумажку и перечитываю. Снова и снова. Адрес, имя владельца. Еще раз адрес. Наш. Вот этой самой квартиры, в которой я сейчас нахожусь. Имя владельца? Егорова Ирина Александровна. Фамилия верная. Егорова. Только должен же быть мой муж – Егоров Антон Валерьевич. Ну или на худой конец я – Егорова Наталья Андреевна. Но почему свекровь? Почему квартира записана на свекровь?

В голову приходит совершенно дурацкая и очень пугающая мысль, и я дрожащими руками хватаю разбросанные по рабочему столу мужа документы. ПТС. Владелица машины – Егорова Ирина Александровна. Земельный участок в Истринском районе. Владелица – Егорова Ирина Александровна. Как так? Что происходит? Что произошло?

Раскрытый ноутбук с призывно мигающим баннером авиакомпании меня теперь совсем не интересует. Я смотрю на документы и понимаю, что мне нужны объяснения. И уж точно не по телефону. И да, Париж откладывается.

Беру с собой папку, закрываю сейф и еду к мужу на работу. Тут недалеко. Если в пробку не встряну, через час буду у него.

Среда. 14 мая 13.20

Меня трясет от увиденного. Плохо до тошноты. Руки дрожат, на висках выступает испарина. Да, телефон я расхреначила, конечно, зря. Поехать бы к девкам, да я ж ни одного номера наизусть не помню! Вот же долбанный век технологий! Без записной книжки как без рук! Ни телефонов, ни адресов… Кроме одного. Только вот… Хотя а почему нет?

Ярик – мой друг детства. Ярослав. Полное имя, как и сокращение до Славы, ненавидит. Так что все наши общие знакомые зовут его Яр. Давно. С института. Я с ним познакомилась намного раньше, поэтому, кажется, я единственная, кому позволено называть его по-детски Ярик. Правда, я своим эксклюзивным правом не злоупотребляю. Так, иногда, по пьяне или когда что-то выпрашиваю.

Он сын маминой подруги. Ага! То самое пресловутое! Правда, ни меня ему, ни мне его никто никогда в пример не ставил. И даже не сватали. Прыщавый мальчишка в очках помогал мне разобраться с математикой, а я каким-то неведомым образом влияла на его статус в компании – Яра не считали таким уж ботаником.

Не сказать, что мы проводили вместе много времени, но могли сходить в кино вдвоем или уйти на речку, если его маман прикатила к моей на дачу. В какой-то момент мы почти разошлись: я поступила на журфак, он – на физтех. Мы переписывались, созванивались, но виделись не часто.

В общем, того момента, когда он вдруг стал офигительным красавцем с вечно ироничным взглядом, я не заметила. А вот подруги мои заметили. И наперебой стали напрашиваться к нам в компанию! Выпечку приносили, дуры! Яр только фыркал и говорил, что не любит сладкое.

Если честно, мне казалось, что дело не в сладком, но я молчала. В конце концов, он был моим другом. Подружки детства как-то сами собой растворились, а Яр остался. Даже когда Антон появился в моей жизни. Все попытки ревности были пресечены коротким: “Его я знаю на десять лет дольше, чем тебя. Если бы у нас что-то могло быть, оно бы уже было!”

Ревности… Когда-то Антон меня ревновал. Горло опять перехватил комок, и на меня снова накатили рыдания… Антошка! Тошка и Ташка! Это мы! Даже кулончики такие есть! На первое четырнадцатое февраля он мне подарил! Навеки вместе! Навеки… Вместе…