Книга Врач. Жизнь можно подарить по-разному, страница 28 – Аня Вьёри

Заезжаю, паркую байк. Только ленивый в отделении не судачит о любимой пациентке доктора Захарского. А значит, никаких репутационных потерь. И вообще, я собирался сегодня Мишку на ноги ставить.

Катя

— Миша! Да не егози ты! Ну куда? Подожди! Миша, угомонись!

Мой сын вдруг ожил. Совершенно чудесным образом! Ему нужно есть, играть, рисовать и куда-то бежать одновременно. И, если честно, я не справляюсь.

— Миш, капельницу вырвешь! – упрашиваю сына я. – Не надо вставать!

— Что значит «не надо», когда надо? – раздается от дверей.

— Марк! – выдыхаю я и вдруг понимаю, что улыбаюсь от облегчения.

Глупость, но я абсолютно уверена, что вот ровно в эту секунду все мои мучения закончились.

— Вставать надо! – он протягивает Мишке руку, а мой сын с удовольствием принимает помощь своего врача.

— Он же на капельнице, – хмурюсь я.

— Кать! Вы тут полсрока пребывания будете на капельнице! – смотрит на меня укоризненно, поворачивается к Мишке: – Держись за меня!

Он подхватывает его подмышки, аккуратно ставит.

— Надо ходить, чтобы не было застоя суставной жидкости, – говорит, наверное, мне, а потом Мишке: – Пробуй шагать.

Мишутка опирается на руку Марка и несмело шагает. Раз, еще, другой.

— Отлично! – Марк поднимает на меня довольный взгляд. – Мы пойдем! Там клоуны приехали.

В смысле «пойдем»? В смысле «клоуны»?

— Марк? – я не понимаю, что происходит.

— Что? – смотрит на меня невозмутимо.

— Ты пойдешь с ним к клоунам? – у меня это в голове не укладывается.

— А почему нет? Детям там весело! Ты тоже можешь куда-нибудь сходить, – смотрит на меня хитро. – Например, выпить чашечку кофе.

— В смысле? – неожиданное, надо сказать, предложение.

— Внизу у большого аквариума кофейный автомат и диван, – кивает на выход из отделения Марк, – обычно все там релаксируют.

— Я же Мишу не могу оставить, – качаю головой.

— Почему? – а он, кажется, обижается. – Ты мне не доверяешь? – нет, не обижается, смеется.

— Ну ты же не можешь быть только с ним, – я пожимаю плечами.

— Почему не могу? Могу, – он смеется. – Я не на смене, – и что-то очень озорное появляется в его взгляде. – Считай, частный визит!

И я только сейчас понимаю, что он не в халате. На нем форменные брюки и футболка, но он не в халате. И без бейджа.

— Марк! – я вспыхиваю.

— Так! Иди! – командует он. – А то мы клоунов пропустим! Придешь – накормишь нас. Лапша еще осталась?

А я не знаю, что сказать. Марк смеется и уводит Мишку в коридор. Там уже слышен необычный для отделения шум. Два человека с красными носами и в ярких париках идут по коридору.

Марк

— Привет! Я – Кнопочка!

Вообще-то это Ложкина Ирина Степановна. Кажется, педагог-переводчик. И еще наш почетный донор. У нее четвертая группа крови. Выкачиваем из нее по пол-литра каждые две недели. Она склоняется над Мишкой, свернув из длинного шарика цветок.

— Сегодня у нас репортаж, – и тут она делает вид, что очень удивлена тем, что говорит в ромашку. – Ой!

Ирина Степановна смешно гримасничает, а дети смеются. Мишка тоже. Я сижу на корточках, давая ему на себя опереться. Мне надо, чтобы он двигал суставом и давал на него нагрузку, но не сразу же на максимум.

— Подожди! Ты опять все забыла! – Кнопочку от нас оттесняет пузатый клоун в ярко-оранжевом парике и шляпе волшебника.

Почти такой же шарик, как у Ирины Степановны, у него выполняет роль волшебной палочки.