Книга (Не)случайный сын доктора Громова, страница 66 – Оливия Стилл

— Он лечит людей, значит, сможет и пол вылечить!

Я рассмеялась, обняла его за плечи, не обращая внимания на влажные разводы на его штанах.

— Ты у меня самый лучший, – шепнула я ему в макушку, целуя в тёплую макушку.

— Мам? – он замер, поднял на меня большие глаза.

— Что, котёнок?

— Папа теперь всегда с нами будет?

Я глубоко вдохнула.

— Да, малыш. Теперь всегда.

И он верит. Верит мне, потому что Громов не дал повода мне в нём усомниться. Я сама была в этом уверена на миллион процентов!

Вечер настал так быстро, что я даже не успела опомниться.

По квартире разносится запах свежеиспечённых пирожков, лёгкий аромат тушёного мяса с травами, приглушённый свет придаёт уюта, а я, нервно приглаживая платье, прислушиваюсь.

Шаги.

Тук.

Тук.

Тук.

Глухие, уверенные, до боли родные.

Я открываю дверь быстрее, чем он успевает дотянуться до звонка.

Громов.

Господи, какой же он…

Мой.

Он стоит на пороге, усталый, с едва заметной тенью синяков под глазами, но живой.

— Ты мне откроешь? Или мне тут ночевать? – его голос с хрипотцой, а в уголке губ играет ухмылка.

Я стиснула зубы, заставляя себя не сорваться.

— Проходи.

Но он не двигается.

Просто стоит и смотрит.

Смотрит так, что у меня внутри всё сжимается.

Я не выдерживаю.

Делаю шаг вперёд и прижимаюсь к нему.

Просто так. Без слов.

Громов выдыхает, его руки обнимают меня, сжимают крепче, ближе, теплее.

— Всё хорошо, птичка, – шепчет он в мои волосы.

— Я знаю, – отвечаю.

Он заходит внутрь, разувается, а я не могу перестать смотреть.

— Тебя не учили, что пялиться – некультурно?

— Я, вообще-то, в своём доме, могу смотреть сколько хочу, – фыркаю я, развернувшись на каблуках и направляясь в сторону кухни.

Он медленно усмехается.

— В своём доме, значит…

И я замираю.

Что-то в его тоне заставляет меня нервничать.

— Жена.

Я закашлялась.

— Ч-что?

— Ну ты сказала «в своём доме». А это и мой дом тоже…

— Женя…

— А если мой, то и ты моя. Разве не так?

Он делает шаг вперёд.

Я – назад.

— Громов, ты…

— Я дома, Катя. – Он говорит это так, будто это главное, что он вообще хотел сказать за весь вечер.

Я глубоко дышу.

— Ну, хорошо, раз ты дома, то иди, мой руки.

— Ты меня не поцелуешь?

Я прикусываю губу.

— А ты заслужил?

Он улыбается уголком губ, а потом вдруг хватает меня за талию, притягивает к себе и целует.

Чёрт.

Как же он целует.

Как будто не было недель боли, страха, разлуки.

Как будто он вернулся домой не только физически, но и душой.

И я сдаюсь.

Я просто вцепилась в него руками, отвечая на этот поцелуй так, как хотела сделать ещё в тот день, когда он вынес меня с того склада.

Господи, спасибо, что вернул его мне.

— Так, нечестно, – шепчу я ему в губы.

— Ты сама виновата, – ухмыляется он.

Но вдруг из коридора доносится голос:

— Мам, теперь ты будешь носить фамилию папы?

Мы оба замираем.

Максим стоит в дверном проёме, по-взрослому скрестив руки.

Я чувствую, как краска заливает мои щёки.

Громов вдруг усмехается, легко подхватывает сына на руки.

— Конечно, будет, – ухмыляется он.

— Ты же хочешь, чтобы у нас с мамой была одна фамилия?

Максим хлопает глазами обдумывая.

Потом уверенно кивает.

— Конечно, хочу!

— Значит, так и будет.

— А можно я тоже твою фамилию возьму?

Громов напрягается.

Я не дышу.

Максим смотрит на него чистым, открытым взглядом.