Книга Измена в 45. Я болею тобой, страница 43 – Татьяна Тэя

И начинает смеяться, глядя на их растерянные лица.

— Пап… – тянут близнецы в унисон.

— Да ладно, парни, релакс. Знаете, – говорит он, – когда я был в вашем возрасте, у меня тоже были подобные истории. Однажды я сжег целую кастрюлю гречки. Меня чуть друзья в общаге не вздёрнули. Это же был и их ужин тоже.

Дети обмениваются взглядами, да… им такого не понять.

Они уже на всём готовом росли. Но это и не плохо. Они должны жить лучше нас, и если мы можем дать старт своим детям, не стоит жадничать. Они могут достичь большего, если не станут много усилий прилагать для того, чтобы обеспечить себе базовые потребности. Уж еда и крыша над головой у них есть и будут всегда.

И никакие хитровыдуманные Зайцевы и Анохины это у наших парней не отберут.

Вздыхаю, возвращаясь к теме разговора.

— А чего это вы для нас с папой так старались? Могли бы доставку заказать на худой конец.

— Вот мы сейчас и хотели это сделать, когда поняли, что с курицей ничего не вышло, – бодро отвечает Миша.

— А старались… потому что вы с папой какие-то напряжённые. Словно в ссоре. Мы не хотим ссор, – подхватывает Федя.

— Мирить, значит, нас вздумали? – Денис опускает ладони парням на плечи.

— Ага. Еда объединяет, – кивают оба. – И совместные ужины.

— Ну, логика есть в ваших словах. Давайте закажем что-нибудь, но мы с мамой только десерт будем, мы уже заехали кое-куда по дороге. И приберёмся здесь, а то мама нас побьёт.

— Да я не сильно, – отвечаю со смешком, уходя в спальню.

Пусть мужики сами разбираются. Беспорядок устроили, пусть и порядок умеют навести.

Меня, конечно, беспокоит, что парни замечают наши натянутые отношения с Денисом. У нас всегда было строгое правило: не ругаться при детях. Мы и сейчас не ругаемся.

Только дети выросли.

Им не обязательно слышать грубые слова или резкие выражения. Повышенную интонацию или холод в голосе.

Они и без слов всё видят и понимают.

Вскоре мы все вместе собираемся на чистой и проветренной от запаха гари кухне.

Сидя за столом, смеёмся и болтаем, забыв о недавнем инциденте. Атмосфера лёгкая и непринуждённая, и я чувствую, как напряжение постепенно уходит. Федя и Миша с азартом обсуждают свои планы, им скоро на сборы ехать, а Денис смотрит на них с улыбкой.

Он прекрасный отец.

Отец…

Если это его дочь, то… плохо…

Но я уверена, что забрать её в семью будет лучшим решением.

Я приму, я смирюсь…

Хоть она постоянно будет нам напоминать о том, что случилось, и чего могло бы не быть.

После ужина мы помогаем детям убрать со стола и отправляемся в спальню. Денис плотно закрывает дверь и, обняв меня, нежно целует. Поцелуй становится интенсивнее и крепче, и я ощущаю, как тепло рук Дениса окутывает меня. Он гладит мои плечи, спину, бёдра, прижимает к себе с мягкостью и настойчивостью. И это как всегда кружит голову.

Но и этого недостаточно…

Я не готова…

— Денис, – тихо произношу я, отстраняясь от него, – я не могу.

Он смотрит на меня с недоумением.

— Прости, но я… я просто не могу пока, – снова пытаюсь объяснить.

— Ты никогда мне не отказывала.

Конечно, у меня даже голова ни разу не болела.

А если мне было плохо, Денис сам никогда не лез. Мистер Деликатность.

— Я и сейчас не отказываю, просто… пока не могу с тобой спать, – добавляю я, стараясь говорить мягко.

— А когда сможешь? – спрашивает он. – Или никогда уже не сможешь?