Книга Нулевые, страница 78 – Алекс Джун

— Могу понести на руках, – предложил Илья, глядя на то, как Маша пытается перепрыгнуть лужу.

— Еще уронишь, – отмахнулась она.

Но он не внял ее словам, а подхватил и взвалил себе на плечо.

— У меня же гипс, идиот! Больно! – взвизгнула Маша.

Илья пробормотал извинения и перехватил ее под мышки и под колени, неся как принцессу. Маша злобно выругалась, обставив в выражениях даже собственного отца, отчего Ржанов присвистнул, но на землю ее не опустил.

— Пришли, – сообщил он, осторожно ставя Машу перед палаткой с одеждой на краю торгового ряда, возле которого была припаркована «девятка», побывавшая, судя по виду, не в одной аварии. – Димон, привет!

Из палатки вышел невысокий паренек, пропускавший между пальцами деревянные четки:

— Здорово.

— Мы вчера с Саней просили нам кое-что отложить.

— А… – Парень подошел к машине и достал из багажника коробку из-под телевизора. – Держите.

Илья поставил коробку на прилавок, достал из кармана нож и разрезал скотч.

— Маш, сядь сюда, – попросил он, кивая на колченогую табуретку в глубине палатки.

Маша понимала, что спорить в этой ситуации – лишь понапрасну тратить время, и потому послушалась. Илья придирчиво рассматривал сапоги, которые извлекал из коробки. Саня тоже протиснулся в палатку и принялся шуршать пакетами, сложенными у дальней стены.

— Вот, выбирай. Тут юбки, джинсы, кофты. – Он набрал целую охапку вещей, запакованных в прозрачную пленку, и выложил их перед Таней возле суетящегося Ильи.

— Эти мне нравятся. И размер твой. – Илья продемонстрировал Маше остроносые замшевые сапоги на высокой шпильке, украшенные стразами.

— Слишком вульгарно, – поморщилась она.

— Да тебе пойдут, примерь! – Илья опустился на одно колено, развязал на Машином ботинке шнурок, который она сегодня утром с горем пополам затянула в узел одной рукой, и осторожно всунул ее ногу в сапог. – Внутри мех!

— Илья, я же сказала, что сама себе куплю обувь! – возразила Маша, глядя, как он осторожно подворачивает ее джинсы, чтобы застегнуть молнию на голенище.

— Ты меня хочешь обидеть? Мы же с тобой утром спорили! – Илья поднял на нее голубые глаза, в которых плескалась досада. – Я, по-твоему, не мужчина? Не в состоянии сдержать слово?

— Да нет. – Маша вздохнула, от всего происходящего у нее уже начала болеть голова; в палатке ужасно воняло кожей, искусственным мехом, клеем и какими-то химикатами.

— Тогда сейчас примеришь и второй. – Илья помог Маше обуться, а потом заставил встать и пройтись.

— Класс! – Таня подняла вверх два больших пальца.

— И вот еще лаковые на толстом каблуке. – Он показал Маше сапог.

— Не люблю квадратный мыс, – поморщилась она.

— Капризуля ты, оказывается! Просто примерь. Я тебе самые лучшие отобрал.

Илья заставил Машу перемерить еще пять пар обуви, пока она не остановилась на черных сапогах со сборкой, понравившихся ей устойчивым каблуком, и на соблазнительных лаковых сапожках с облегающим голенищем и высокой шпилькой. Кроме того, Илья сунул ей спортивный фиолетовый костюм, а Таня и вовсе, похоже, брала все подряд, раз давали на халяву.

— Ты же не носишь юбки ниже колен, – прошептала ей на ухо Маша.

— Так я маме! – хитро прищурилась Таня.

Маша вздохнула. Она не хотела снова брать подарки от Ильи, но как от такого можно было отказаться? Из-за долгов отца ей бы пришлось этой зимой ходить в старых потрескавшихся сапогах, у которых от каблуков отлетели набойки, а в стельках протерлись дыры. Но теперь одной проблемой было меньше. Ведь она так любила красиво одеваться, хоть и редко могла себе это позволить. А уж иметь вместо одной целых две пары новых сапог!