Книга Нулевые, страница 66 – Алекс Джун

Выбежав на улицу, Маша бросилась туда, где оставила Диму, но никого уже не было. Не понимая, куда бежать, она закрутилась волчком, прислушиваясь. Вдалеке хрустнула ветка. Повернувшись на звук, Маша приметила сутулую фигуру, идущую прочь со двора. Недолго думая, Маша кинулась за ней, но, к своему удивлению, подбежав ближе, узнала в прохожем не Диму, а Илью.

— Ты чего по темноте носишься и на людей, как собака, наскакиваешь? – удивленно спросил он. – Шурик, ко мне!

Рослая овчарка вынырнула из кустов и подбежала к Илье, виляя хвостом.

— Он послушный, не бойся. Я даже без поводка с ним гуляю, – улыбнулся Илья.

— Ты не видел? Тут вот буквально недавно были трое парней, они обступили Диму, а я ушла. Он меня провожал… и вот, – задыхаясь, проговорила Маша, доставая из кармана баллончик.

— За перцовкой, что ли, сгоняла? – развеселился Илья. – Принца своего спасти?

— Так видел или нет? – разозлилась Маша.

— Конечно. Мы с Шуриком их шуганули. Это же малолетки девятиклассники тут беспределят. Я их предупредил: увижу еще раз, отпинаю. Они убежали. И зачем ты связалась с таким слабаком, как Артемов?

— И вовсе не малолетки, я их видела. А куда Дима пошел?

— Домой, наверное. Куда же еще? И ты иди.

Маша растерянно оглянулась, сжимая в руках баллончик. Илья взял ее за руку и потащил в сторону дома.

— Пусти, – попыталась вырваться Маша.

— Нет. Не хочу, чтобы ты тут по темноте круги нарезала. Мы с Шуриком тебя проводим.

— Хорошо, – сдалась Маша.

Под бдительным взглядом Ильи она зашла в подъезд, но в квартиру подниматься не стала, а поднялась лишь на лестничный пролет, чтобы проследить за Ржановым и его собакой из окна. Дождавшись, когда Илья с Шуриком уйдут, Маша снова выскользнула из подъезда. На душе было неспокойно: она знала, что не уснет, пока не убедится, что Дима в порядке. Он мог пойти только в сторону дороги, где легко было поймать такси, к тому же чуть дальше располагалась остановка. Возможно, Дима сейчас сидит на лавке, ожидая поздний автобус или маршрутку.

Маша снова перешла на бег. Сырой октябрьский ветер кусал лицо, и Маше стало казаться, что она попала в один из тех дурных снов, в которых приходится бестолково метаться по пустому темному городу в надежде кого-то отыскать среди ускользающих теней. К тому моменту как Маша добралась до ярко освещенной дороги, ее уже начало тошнить от волнения и бега. Стрелки подходили к одиннадцати, и машин практически не было, поэтому, едва заметив знакомую нескладную фигуру на остановке, она опрометью перебежала на другую сторону.

Дима сидел на лавке, опустив голову и зажимая нос рукой, но, увидев Машу, встрепенулся.

— Ты что здесь забыла? – спросил Артемов, не убирая руки от лица.

— Кроссовки и куртка на тебе, а это хороший знак. Я за этим ходила, хотела помочь. – Маша махнула баллончиком, который до сих пор держала в руке, а потом убрала его в карман. – И что у тебя с лицом?

Дима вяло отмахнулся, но Маша заставила его встать и в ужасе уставилась на его разбитый нос и губы. Висок и левая щека Димы были испачканы землей, а правый рукав куртки почти оторван.

— Трое против одного все же многовато. – Он виновато отвел глаза в сторону, потирая разбитые костяшки на правой руке. – Всем сердцем ненавижу драться. Мне в детстве хватило рассказов деда, который долгое время работал травматологом. Он всегда в красках описывал, как лечил пострадавших в драках людей. Ты знаешь, как легко может лопнуть кожа под подбородком? А от каких незначительных воздействий крошатся кости черепа? Мой папа был нейрохирургом, и он явно бы не одобрил, что я целился в болевые точки. Впрочем, неважно. Ржанов с собакой помогли закончить потасовку. Впервые я был рад Илье.