Книга Нулевые, страница 57 – Алекс Джун

— Ого! – Маша рассмеялась. – Тогда к черту письмо этого твоего Пуру, лучше дай почитать те, что шлет Эни.

— Она мне не писала, – мрачно ответил Дима.

— Даже не знаю почему, – продолжала веселиться Маша. – Наверное, ты на нее как-то не так упал.

Уголок Диминых губ дрогнул, но он сдержал улыбку.

— Переводи давай, – пробормотал он.

— Ладно, – протяжно вздохнула Маша. – Привет, мой друг, и бла-бла-бла… Школа, а еще вот это я знаю, тут что-то про ложь.

— Нет, это про то, что он лежал на траве. Слушай и запоминай.

Дима начал переводить Маше текст, периодически отсылая ее к словарю в конце учебника, но уже через две минуты она перестала его слушать, с удивлением отмечая, какие, оказывается, длинные у Димы ресницы. А еще эти точеные черты лица и гладкая кожа… Интересно, он мог бы работать моделью? С таким-то ростом наверняка. А его губы…

— И я тебя сейчас покусаю, – закончил Дима, нарочно громко захлопывая учебник.

— Твой Пуру странное в конце написал, – вышла из транса Маша, рассеянно взглянув на монитор.

— Ага. А что он еще написал? Ты вообще меня слушаешь или снова витаешь в своих облаках?

— Кончено, слушаю. Этот твой друг тебя покусает. После того как полежит на траве. И выучит свои уроки.

— Да серьезно?! – Дима внезапно уткнулся лбом в ее плечо и застонал.

— Ну прости, отвлеклась. Ой! – вскрикнула Маша, когда Дима легонько укусил ее за плечо.

— Ладно, забудем. – Он отстранился и встал, разминая шею.

— И что это было? Зачем обслюнявил мне свитер? – возмутилась Маша, хотя ее сердце требовало продолжения.

— Маленькая педагогическая истерика. – Дима устало потер глаза.

— Хорошо, что не все учителя так делают, иначе школа была бы еще более страшным местом. – Маша в изумлении потерла плечо. Она не ожидала от Димы такой эмоциональной реакции, и ее это даже позабавило.

— Я не знаю, как готовить тебя к экзаменам! Обычные уроки для тебя скучны, но как тебя заинтересовать и мотивировать учиться? – Дима снова сел на стул и развел руками, выражая бессилие. – Может, денежные поощрения тебе подойдут?

— Оставь при себе свои золотые монетки, Буратино. Бесит, когда ты передо мной начинаешь трясти кошельком, – разозлилась Маша.

— Я просто хочу тебе помочь поступить в универ, как и обещал.

— Ты вообще вдруг стал подозрительно добр и внимателен ко мне. – Маша помахала гипсом. – С чего такие перемены? Обычно же тебе плевать на одноклассников и уж тем более на одноклассниц. А сегодня даже заметил, что у меня заболела рука. Наблюдал, что ли, за мной?

— Трудно было не заметить. – Дима пожал плечами.

— Да нет, – возразила Маша. – Ни девчонки, ни мой сосед по парте, ни отец даже не спросили, что со мной. А ты пропустил уроки, привез меня в вашу клинику и продолжаешь со мной возиться. Это странно.

— Это по-человечески. Я же понимал, что ты вряд ли пойдешь к врачу раньше, чем у тебя рука начнет чернеть и отваливаться. И то не факт.

«А может, я ему все-таки нравлюсь?» – юркой рыбкой всплыла на поверхность Машиного сознания робкая надежда, побуждая ее жадно выискивать крохи симпатии в жестах и мимике Димы. Она сжала левой рукой его рукав, стараясь забыть слова Ильи о том, что совершенно не вписывается в мир Артемовых. Именно сейчас она так хотела соответствовать!

— Спасибо. – Это все, что смогла из себя выдавить Маша, совершенно измученная бешеной каруселью собственных мыслей. – Я постараюсь тебя слушать. И тебе не обязательно быть аниматором и придумывать для меня суперуроки.