Книга Нулевые, страница 178 – Алекс Джун

— С козырька в сугроб. Этот придурок поставил мне подножку, но я в порядке. – Дима вздохнул, поддевая черенок лопаты носком ботинка.

— Илья?

— Ну кто же еще. – Он обнял Машу, успокаивая.

— Я убью его. – Она мстительно стиснула кулаки.

— Не надо. Я уже с ним разобрался. Именно поэтому завхоз вернул нас всех назад, а меня заставил убирать инвентарь. А ты подумала, что я расшибся?

— Ага, представила твою лепешку. Нет, я все же придушу этого Илью! Мало ему досталось, раз он на своих ногах в класс пришел!

— Я сам могу за себя постоять. – Дима взял ее за подбородок, заставив посмотреть на себя, а потом впился в ее губы поцелуем.

Маша тут же ответила. Его холодные губы пахли морозом, а пальцы, которыми он стиснул ее затылок, напоминали льдинки.

— Ты замерз? – вымолвила Маша между поцелуями.

— Ага. Погрей меня! – Он прижал ее к себе покрепче и запустил ледяные ладони ей под кофточку.

Маша тихо взвизгнула, а ее сердце сделало кувырок. Дима прижал ее к стене подсобки, продолжая целовать. Их поцелуи были шепотом без слов, обещанием без клятв, нежностью, таявшей на губах. Спустя много лет Маша вспоминала этот случай, когда она почти убедила себя, что Дима разбился, а потом нашла его невредимого, в окружении старых дурацких лопат, постоянно попадавшихся под ноги. И они целовались в тесной подсобке так безумно, так сладко, как умеют лишь семнадцатилетние влюбленные, прогуливающие урок.

— Зоткина, Артемов! Ну что вы, в самом деле! Школа же! – раздался шутливый голос.

Дима отшатнулся, запнулся за лопаты и едва не повалился на пол, чудом успев удержать равновесие. Физрук стоял у входа в подсобку, уперев руки в бока.

— Когда рожать-то вам? Летом?

— Кого рожать? – не поняла Маша.

— Про женитьбу вашу весь педсостав уже говорит. – Он посторонился, пропуская Диму, который, пригнувшись, вышел из подсобки, таща за руку Машу. – И почему вы не на уроках? Я понимаю, медовый месяц, но совесть-то надо иметь!

— Геннадий Павлович, мы просто лопаты убирали, завхоз попросил, – пролепетала Маша, выглядывая из-за Диминого плеча.

— Идите-ка вы лучше на урок! Лопаты я сам составлю. – Учитель погрозил им пальцем.

Дима коротко кивнул и пошел к лестнице, волоча Машу за собой.

— Он думает, я залетела! – возмутилась она, мысленно перемотав разговор с учителем.

— Ну и пусть думает. Тебе-то что? – ответил Дима.

— Не знаю. Бесит, когда обо мне за спиной говорят неправду. – Маша резко остановилась, чтобы взглянуть на настенные часы. – Дим, до конца урока всего десять минут осталось, а я контрольную так нормально и не написала. Может, не пойдем? Что толку от этого огрызка урока? А учителю скажем, что я водила тебя в медпункт или ты меня.

— Не говори ерунды.

Дима потянул ее за руку, но Маша заупрямилась. Тогда он вздохнул, взвалил ее себе на плечо и быстро взбежал по ступенькам на второй этаж.

У лестницы им встретилась завуч.

— Артемов, куда ты ее тащишь посреди урока? – изумленно воскликнула она.

— Так на урок и несу, – невозмутимо ответил Дима, натягивая Маше на спину задравшуюся кофту, открывающую чересчур низко посаженные джинсы.

Маша захихикала, увидев рассерженное лицо завуча, которая только округлила рот, но ничего не произнесла, когда Дима пронесся мимо нее в сторону кабинета физики. Удивительно, насколько ему все сходило с рук благодаря репутации и известной в городе фамилии! Она стала понимать, почему Илья считал, что Артемову просто так рисуют пятерки. Физрук им улыбался и лишь мягко пожурил, когда они целовались в подсобке словно безумные, а завуч и вовсе онемела. Со стороны и правда могло показаться, что Дима избалованный высокомерный мажор. Но Маша знала, что Димины оценки заслуженны, а его дед дерет с него три шкуры, требуя знаний и умений, как со студента медицинского института, а не школьника.