Книга Нулевые, страница 143 – Алекс Джун

— Да помню я карту! – вспылила Маша. – Все, я пошла.

— Удачи, – отозвался Саня, но она уже хлопнула со всего маха дверцей старой «тойоты».

— Ну что ж… – Маша перехватила покрепче собачий поводок и направилась в сторону нужной улицы. – Как говорил Кевин из фильма «Один дома», «теперь бояться поздно».

На всякий случай она сперва прогулялась по дороге, предназначенной для отступления, чтобы потом не метаться в темноте, а точно знать, куда бежать. Уличные фонари были тусклыми и редкими, но Маша решила, что ей это даже на руку. Ночь стояла морозная, холод неуютно проникал под куртку, заставлял ежиться и мечтать о горячем чае и пушистом пледе. Маша поправила джинсы, заправленные в сапоги, и сморщилась. Илья спрятал за ее голенищем небольшой молоточек, плоскую отвертку и несколько насадок для нее, поэтому железяки впивались в кожу даже через ткань. К тому же на Машиной груди болталась тканевая сумка с заветной папкой. Вариант с рюкзаком мальчишек почему-то не устроил, они считали, что это будет слишком палевно. И Маше пришлось согласиться.

Обозначенный дом был небольшим двухэтажным строением из бетона, обнесенным металлической оградой, перелезть которую не составило труда. Шурик и вовсе протиснулся между прутьев и радостно путался у Маши под ногами, пока она вычисляла нужное окно.

— Шухер, – тихо скомандовала Маша псу, отстегивая поводок и убирая его в карман, и собака тут же принялась деловито осматривать территорию.

Внезапно поднялся ветер – резкий, ледяной. Он хлестко ударил Машу по глазам, заставляя зажмуриться и втянуть голову в плечи. Ей показалось, что в его порывах она слышит тихое предупреждение, словно стихия уже предвидела ее будущее и всеми силами пыталась остановить. «Не иди, не иди, вернись, пока не поздно», – скрипели деревья под натиском осеннего ветра. Где-то вдалеке завыла собака, и Шурик подхватил ее скорбный зов. «Дурной знак!» – подумалось Маше, пока она одергивала пса, шепотом призывая к тишине. Ветер продолжал бесноваться, сбивая в стаю тяжелые тучи, которые только и ждали момента, чтобы обрушить на землю потоки воды.

Чем дольше Маша стояла под темными окнами коттеджа, тем больше была вероятность быть замеченной соседями. Поэтому она постаралась собраться и следовать плану. Как же ей было одиноко в этот момент! Она чувствовала себя потерянной маленькой девочкой без надежды на то, что кто-нибудь найдет ее и приведет в безопасное место.

Наконец с торца дома Маша увидела небольшое квадратное окошко, которое, если верить плану, выходило в коридор на первом этаже. Вот только располагалось оно выше, чем указывал Илья. Оглядевшись, она приметила неподалеку железный мусорный бак и подтащила его к стене, стараясь не шуметь. В соседнем доме на втором этаже горел свет, частично освещая двор, где сидел на шухере послушный Шурик, и оставалось молиться, чтобы у его жильцов нашлись занятия поинтереснее, чем в три часа ночи всматриваться в темень за окном. Мусора в баке не было, но Маша все равно скривилась, залезая на его крышку.

Конечно, открыть окно было в сто раз сложнее, чем во время тренировок на строительных объектах, но она заранее мысленно настроила себя именно на такое развитие событий. Маше ничего не давалось легко с первого раза. Тем ценнее был результат. Наконец получилось нащупать плоской отверткой между створкой и рамой цапфу и сдвинуть ее, постучав по отвертке молотком. Звук получился слишком звонким, и Маша нервно оглянулась, но улицы были все такими же безмятежно пустыми. По ним гулял лишь ветер, в порывах которого теперь слышалась злая насмешка. Заледеневшими руками она спрятала инструменты за голенища сапог, открыла пошире окно, уцепилась за край и подтянулась, проклиная саму себя за то, что часто игнорировала уроки физкультуры. Проем и правда был узким, Маша еле протиснула в него сперва плечи, а потом таз, пыхтя и извиваясь, словно перекормленная змея.