Книга Ты мое наказание, страница 66 – Полина Зорина

Как по мне, вполне можем. Но спорить я не стала, только спросила:

— Неужели вы не хотите встретить новогоднюю ночь с семьей?

— У нас так не принято. Каждый сам по себе. У отца свой дом. У матери свой. У них свои компании, свои интересы. Бабушка в этом году будет отмечать со своим поклонником. Она конечно говорила, что дед плохо слышит, и я мог бы поработать переводчиком, крича ему в ухо ее реплики. Но… Я сказал, что настоящая любовь в словах не нуждается.

— А друзья? Разве вам не хотелось бы отметить шумной, веселой толпой?

— В последнее время я понял, что и друзей у меня не осталось. У всех свои семьи, свои заботы. Куролесить как в студенчестве мне больше некогда, а семьей я не обзавелся, потому ни с теми, ни с другими нет ничего общего, кроме воспоминаний. А у них тоже есть срок годности.

— Ну, к себе домой на праздник я бы вас не позвала. Вы бы сошли с ума в первую же минуту. Хотя, может, вам это уже и не грозит, — задумчиво произнесла я.

— Одевайся, а то сейчас договоришься.

Уже через десять минут я стояла, притопывая, перед склоном и смотрела, как Соколов тащит по тропинке большую резиновую таблетку.

— Вы прям как коняшка! Но-но, — крикнула я, и тут же получила снежком в плечо.

— Будешь издеваться, я сяду на нее, и ты попрешь ее в гору вместе со мной. Так что не провоцируй. У нас контракт практически на твою душу.

Я скривилась, передразнивая его.

— Пойдем, там тропинка в гору.

Снег приятно поскрипывал под сапогами. Я шла вслед за Соколовым, посматривая по сторонам. Все же как здесь красиво! Зеленые ели с пушистыми белыми шапками на лапах, прозрачное, как стекло, голубое небо, и снег, искрящийся на солнце.

Сверху вид был еще прекраснее. Я стояла, раскинув в стороны руки, и не могла надышаться свежим, морозным воздухом.

— Садись, чего зависла? — Соколов указал на таблетку.

— А может, мы просто постоим, видом полюбуемся, а потом спокойненько спустимся по тропинке?

— Садись, хватит кокетничать.

— Владислав Михайлович, мы точно не разобьёмся? — с опаской посмотрела на таблетку, а потом оценила, сколько лететь вниз со склона. Шею свернуть можно. Запросто.

— Это безопасно. Наверное.

Он подмигнул, уселся сзади и хлопнул ладонью по передней части:

— Прыгай!

— Вы сейчас издеваетесь? Значит, если мы сейчас врежемся в дерево или в кого-нибудь, расплющит меня, а у вас будет мягкая посадка?

— Я об этом даже не подумал. Но не могу не признать, что мне нравится ход твоих мыслей. Давно мечтал покататься.

— Наконец нашли того, кого не жалко, — проворчала я, но плюхнулась перед ним, надеясь, что отбила ему своим весом все самое ценное.

«Таблетка» подо мной слегка прогнулась, и я рефлекторно откинулась назад — прямо на Соколова. Он тут же обхватил меня за талию, крепко, и как-то по-собственнически. Его тепло ощущалось даже сквозь одежду.

— Готова?

— Нет!

— Отлично. Поехали!

Он оттолкнулся ногами, и «таблетка» сорвалась вниз. Мы не просто мчались, мы летели как ужаленные. Ветер бил в лицо, снег фонтанами рассыпался в стороны, я визжала, а Соколов хохотал так, как никогда раньше. Искренне и заразительно.

— Тормози! — вопила я, прикидывая, сколько седых волос у меня появится после поездки.

— Это ж не машина, тут тормоза не предусмотрены! — орал в ухо он.

Мы врезались в сугроб, и всё на мгновение стихло. Я валялась на снегу, раскинувшись звездой и задыхаясь от смеха. Снег оказался в капюшоне, за шиворотом, даже в перчатках.