Книга Каратель. В постели с врагом, страница 97 – Виктория Кузьмина

— Ты прекрасна, – произнес он, и в его голосе звучала откровенная гордость.Словно он сам меня из глины создал как скульптор.

Я встретила его взгляд в огромном зеркале перед собой. В отражении стояла не я. Стройная, бледная девушка в ослепительном, нелепом облачении.

Кукла.

В голове сразу всплыло это слово, но только сказанное хриплым голосом Тима когда он пришел ко мне долг возвращать.

— Я знаю.

Его брови медленно поползли вверх. Он явно не ожидал такого ответа. Не ожидал даже тени самоуважения.

Я вся в маму пошла внешностью. А она была красавицей. Во мне конечно не было ее лёгкости, её невесомой грации. Во мне была только тяжесть. Но черты… черты были её. И сейчас, в этом блестящем абсурде, это было моим единственным, крошечным оружием. Знанием, что я не безликая вещь. У меня есть лицо. Её лицо.

Виктор помолчал несколько секунд, изучая меня. Потом уголки его губ дрогнули в чём-то, отдалённо напоминающем улыбку.

— Мы берём его, – решил он, обращаясь к консультантке.

Мы вышли из бутика, и он повёл меня к машине, его рука на моей спине была твёрдой и направляющей. В салоне он завёл мотор и, пока мы выезжали в поток, тихонько начал напевать какую-то мелодию. Выглядел до отвращения счастливым.

— Что ты сказал моему отцу о моем местонахождении? – спросила я, глядя в окно на проплывающие огни.

— Что ты теперь живешь со мной.

— И он не требовал, чтобы ты привёз меня к нему?

Виктор коротко рассмеялся. Сухо.

— Нет, милая. Не требовал. Ты теперь не его забота. Ты моя. Полностью.

Он свернул с центральной улицы и через несколько минут остановился у очень дорогого салона красоты.

— Зачем мы здесь? – спросила я, чувствуя, как внутри всё сжимается.

Он выключил двигатель, повернулся ко мне и мягко провёл пальцем по моей щеке.

— Дорогая, сегодня вечером мы даём первое интервью о нашей помолвке. Небольшое, но очень важное. В прямом эфире на местном канале. Ты будешь самой красивой и счастливой невестой, какую только видел этот город.

Мир накренился. В ушах зашумело. Огласка. Он хочет придать нашему браку статус неоспоримого, публичного факта. Чтобы даже мысли о побеге стали не просто опасными, а невозможными. Чтобы любое мое исчезновение стало скандалом.

Он достал из бардачка аккуратную папку и протянул мне.

— Вопросы и твои ответы. Выучи. – Его голос был спокойным. Затем его рука сменила нежность на железную хватку. Он резко взял меня за подбородок, заставив встретить его взгляд. Его глаза горели огнём. – И слушай меня внимательно, моя маленькая искорка. Если ты хочешь, чтобы твой любимый медведь продолжал дышать… сегодня вечером ты сыграешь так, как не играла никогда. Ты будешь идеальна. Поняла меня?

Он произнес это тихо, почти ласково. И от этой ласковости по спине побежал ледяной пот. Страх за Тимофея единственная цепь, которая удержит меня на месте. Единственный крюк, на котором я буду висеть, улыбаясь и кивая.

Я медленно кивнула, чувствуя, как подступает тошнота. Его пальцы разжались.

— Умница. Пойдём. Тебе нужно преобразиться.

Он вышел из машины, обошёл её и открыл мне дверь, как настоящий джентльмен. Его рука снова легла на мою спину, ведя меня к дверям салона, за которыми меня ждали часы грима, укладки и превращения в счастливую невесту.

А я думала только об одном: о листке бумаги, который я оставила в пустой квартире. О тех жестоких, лживых словах, которые должны были оттолкнуть его навсегда. И теперь, глотая ком в горле, я молилась, чтобы они сработали. Чтобы он вычеркнул меня. Чтобы он был жив.