Книга Каратель. В постели с врагом, страница 92 – Виктория Кузьмина

Сегодня утром, когда она сказала эти слова, прижавшись к нему в дверном проёме, он почувствовал не только учащённый стук её маленького, птичьего сердца сквозь тонкую ткань футболки. Он почувствовалсдвиг.

Раньше её сердцебиение было для него красной карточкой. Сигналом боли, унижения, страха, который останавливал его как удар током. Сегодня же там, в этой частой, нервной дроби, загорелсязелёный свет. Чистый. Яркий. Пугающе искренний. Она хотела его. Не потому что боялась, не потому что у неё не было выбора. А потому чтовыбрала. Осознанно. Глупо, безрассудно, с открытыми глазами выбрала его.

И онструсил. Испугался прикоснуться к ней. Испортить этот хрупкий, только что родившийся свет. Боялся, что в самый важный момент его отвлечёт этот чёртов мерцающий камень на её пальце. Боялся не успеть что-то понять. Что-то предотвратить. Не успеть снять вовремя. Ведь… от нее невозможно оторваться. невозможно.

Поэтому он примчался к Агастусу.

Нужен был совет. Взгляд со стороны. Холодный мозг друга, который видел больше странного и древнего, чем все каратели вместе взятые. Нужно было понять как эту штуку снять вовремя. Прежде чем будет слишком поздно. Прежде чем этот тихий, тлеющий свет в бриллианте вспыхнет ослепительным пожаром и сожжёт всё, что он только-только начал считать своим.

Тимофей швырнул окурок в сугроб, даже не докурив. Разговор с Агастусом вышел колючим, как ёж, и таким же коротким. Он так и не назвал имени своей девочки. Не смог.

Гас и без того был на взводе из-за всей этой истории с попыткой узаконить первый смешанный брак в Сибири.

Герц, старая гнилая сука, упёрся рогом и не подписывал разрешение. И Тим знал, почему злится старик: Сонюискали. Буквально с собаками. Её фотография разлетелась по всем чёрным каналам, по той грязной, подпольной стороне их мира, где информация о беглянке-дочери судьи стоила целое состояние. Награда от Герца была астрономической. И от Виктора, судя по всему, тоже.

Но Борзов был бы не Борзовым, если бы не умел заметать следы. Те, кто знали его лично и могли бы сорвать куш, но молчали в тряпочку. Не хотели с ним связываться. Знали, чем это кончится. Остальные шарились, но нарыть пока ничего не смогли. Он был как призрак. Пока ты его ищешь, он уже у тебя за спиной.

Единственное, что он вынес из той сжатой, на повышенных тонах беседы с Агастусом, слабый, бредовый шанс. Старый артефакт, подобный кольцу, мог быть привязан к эмоциональному пику носителя. К моменту наивысшего потрясения. Для искры им является экстаз.

В момент первого истинного соединения, когда её наслаждение достигнет предела, связь кольца ослабнет от большого потока энергии.

Миг — вот и всё, что у него будет.

Чёрт подери, но как это будет сложно. Сосредоточиться не на её теле, не на её глазах, а на этом проклятом куске металла на её пальце втот самый момент …

Он грубо провёл рукой по лицу, пытаясь стряхнуть наваждение.

Пора ехать. Она уже заждалась. Его сердце, огромное и неуклюжее глупо ёкнуло при этой мысли.

Подойдя к своей машине, он на секунду запрокинул голову, глядя на свинцовое небо, с которого сыпалась мелкая, колючая снежная пыль. Потом его взгляд упал на переднее колесо. На ободе, припорошенном снегом, лежал белый ком.

Внутреннее чутьё, отточенное годами взвыло сиреной.