Книга Каратель. В постели с врагом, страница 22 – Виктория Кузьмина

— Пахнешь страхом, — прошептал он прямо в кожу, и его губы едва коснулись меня. — Пахнешь слезами, которые еще не пролила. И глупостью, чистотой. Давно тебя никто не трахал? Думаешь если жених появился и ты ни с кем не трахаешься, он не заметит, что у тебя были другие?

Он толкнул меня. Не сильно, но точно. Я потеряла равновесие и рухнула на колени перед ним. Пол, холодный и жесткий, больно принял коленки. От его слов стало обидно. Я ведь никогда и ни с кем не спала.. Ни единого раза. А он считает меня шлюхой… За что? Я инстинктивно попыталась вскочить, но его ладонь легла мне на макушку. Не давя. Просто лежала. Неподвижная, тяжелая, как плита. Фиксируя на месте.

— Не двигайся.

Мой взгляд упал и застрял на ширинке его джинс. Я видела каждую царапину на пуговке, каждую ниточку на швах. Мое дыхание превратилось в частые, мелкие, птичьи вздохи. В ушах поднялся шум, как в раковине. Я отключилась. Это происходило не со мной. Это было с какой-то другой девушкой, которая стоит на коленях в чужой спальне, а над ней — мужчина, от которого исходит тихое, всепоглощающее зло.

Он расстегнул пуговицу. Щелчок. Молния распахнулась с долгим, шипящим звуком, который, казалось, никогда не кончится. Я зажмурилась, вжимаясь в себя.

— Открой глаза, — его приказ прозвучал спокойно, но в нем была стальная пружина. — Смотри на меня.

Веки поднялись против моей воли. Он вытащил свой член. Он был не просто большим. Огромным, возбужденным, пугающе реальным в полумраке комнаты. Все мои смутные, книжные представления разлетелись в прах перед этой грубой, животной физиологичностью. Перед воплощением силы и унижения. Перед его размером. Он разорвет меня.

— Лижи, — скомандовал он, проводя головкой по моим сжатым, дрожащим губам.

На губах осталось ощущение горячей, бархатистой кожи, солоноватый вкус. Волна тошноты, острая и кислая, подкатила к горлу. Я подавила рвотный спазм, сжавшись и попыталаясь отодвинуться, но его рука, запутавшаяся в моих волосах, сжалась в кулак, жестко зафиксировав голову.

— Тим, пожалуйста… Не надо. Я… Я прошу вас.. Я не хочу..

— Лижи, или я открою твой рот сам,— его голос стал тише, интимнее, и от этого мурашки побежали по спине. Он глух к моей мольбе. Им движет только месть.

Я высунула кончик языка, едва коснувшись. Вкус кожи, соли, чего-то незнакомого, глубоко мужского. Он издал низкий, одобрительный гул, похожий на рычание.

— Вот так. Молодец. А теперь открой рот. Шире, кукла. Отсоси мне.

Его слова были грязью, которой он поливал меня с ног до головы. Каждое слово стирало слой, оставляя под собой голую, дрожащую плоть. Я открыла рот, чувствуя, как трясется подбородок, как сводит скулы. Он направил себя внутрь. Головка уперлась в нёбо, затем скользнула глубже, к горлу. Я задохнулась, глаза застило слезами, которые наконец хлынули, горячие и бессильные, смешиваясь со слюной, стекая по подбородку. Он не давал времени, не было ни секунды на адаптацию. Он начал двигаться, неглубоко, но с неумолимым, механическим ритмом, полностью контролируя глубину, скорость. Всю меня.

— Глубже, — прошептал он, и его рука на моей голове мягко, но неотвратимо надавила, заставляя принять его еще. Но я не умела.

Подавилась. Горло сжалось болезненным спазмом, тело затряслось в кашле, слезы хлынули ручьем. Он вытащил себя, давая отдышаться, но не отпуская волос. Его взгляд сверху был холодным, оценивающим.