Книга Бандерос для училки, или Мечты сбываются…, страница 22 – Мари Александер

— Это вон чё нельзя в такие дни, а на яхте покатать можно было, – насупилась я и попыталась отстраниться.

— Я и хотел, но ты сказала, что всё сильно болит, – уже не шёпотом ответил мне он.

— Да ты даже не предлагал, – уже возмущённо и тоже не шёпотом ответила я.

— В воскресенье утром, забрав яхту, я позвонил тебе, спросил, как ты себя чувствуешь, на что ты сказала, что всё плохо и ничего, кроме как выпить таблетку и спать, ты не хочешь.

Я припомнила этот разговор. Но это же не факт, что если бы ответила ему по-другому, он бы поехал ко мне, а не в «родные пенаты».

Это я и сказала вслух, на что мне ответил не он, а Вика, о которой мы, взрослые, немного забыли:

— А вот это вполне возможно, и обломались бы мы все с прогулкой на яхте. Ведь свой день рождения он провёл в лесной хижине с тобой, а не в «родных пенатах». Ладно, взрослые, я пошла, почитаю в тишине, – высказалась дочь Антона.

Отойдя на безопасное расстояние (после кинутая в неё любимым папочкой подушка не долетела), уже почти скрывшись в коридоре, дочка сделала, как и её папочка ранее, «контрольный выстрел»:

— А вы не забывайте, что я ещё ребёнок, поэтому поберегите мою ещё неустойчивую психику и непотребством, как сказала бабушка, занимайтесь только за закрытыми дверями. И, папа, в отражении затемнённого стекла лестничного пролёта очень хорошо видна наша входная дверь.

И в глазах «ребёнка с ещё неустойчивой психикой» уже не чертенята, а бесенята прыгают.

Как я уже упомянула, запущенный ей вдогонку снаряд не смог достичь намеченной цели, ну а точнее, движущаяся мишень скрылась из поля зрения стрелка.

— Спокойной ночи, – услышали мы её слова, перед тем как она оставила нас наедине друг с другом.

Я очень хотела остаться наедине с Антоном.

Но вовсе не по тем причинам, о которых подумали вы. Хотя, не скрою, были мысли и о всяких там, "как сказала бабушка, непотребствах". Но это после того как я получу ответы на все мои вопросы, и, скорее всего, уже не сегодня.

А вопросов было море, и как бы я не страшилась получить на них не те ответы, на которые тайно, но надеялась, всё-таки очень хотелось их задать.

На экране всё так же менялись кадры из жизни семьи Стрельцовых, Вика скинула все фотки со дня рождения на жёсткий диск, подключённый к телеку, в папку с другими фотками. Поэтому слайд-шоу не закончилось, и теперь я уже любовалась по-новогоднему украшенной и святящейся всеми цветами радуги настоящей живой ёлкой, как я поняла, стоящей перед домом в "родных пенатах".

— Бандерос, а Бандерос, – сказала я и шлёпнула ладошкой по одной не в меру шаловливой мужской конечности, которая уже не лежала на моём животике, а планомерно пыталась залезть мне в декольте.

Призыв быть порядочным проигнорировали, и вот к диверсии уже присоединилась вторая конечность. Так как декольте было небольшим, ну то есть приличным в плане морали, и двум большим ладоням Бандероса там было бы тесно, вторая рука пошла не вверх, а вниз, предпринимая попытки сократить, причём до минимума, длину моей юбки.

— Чем займёмся? – совершенно невинно спросили меня.

И пока я думала, что ответить, мне предложили на выбор:

— Можем фильм какой-нибудь выбрать или пойти на кухню, и я приготовлю кофе или… – Его рука – та, что была занята моей юбкой – добралась до цели и уже ласкала мою ногу без преград. – Или я могу устроить тебе экскурсию по квартире.