Книга Немая улика, страница 55 – Цинь Мин

От слов учителя по моей спине побежал холодок.

— Учитель, мы должны руководствоваться наукой, а не предрассудками.

Тот рассмеялся еще громче:

— Какие вы серьезные, у Дабао аж солнечный удар случился… Обхохочешься!

Начался ливень, и стало прохладнее. Стоя у окна, я наслаждался холодком, обдувавшим мою спину. Цвет лица Дабао стал понемногу улучшаться.

Когда кончик скальпеля разрезал живот Куна-старшего, мы сильно удивились.

Кожа под лезвием разошлась, обнажая полный желтый живот. Внутри нельзя было разглядеть ни тонкого, ни толстого кишечника. Желтый цвет ужасал, но еще хуже был запах. И я не преувеличиваю, его желудок был полон… чего-то похожего на фекалии.

— Что… что это? – Я потер нос о предплечье. – Видимо, внутренние органы сгнили.

Учитель повернулся ко мне и спросил:

— Ты когда-нибудь видел, чтобы внутренние органы так гнили?

— Мне не доводилось раньше видеть такой брюшной полости. – Я помотал головой. – Неужели все это фекалии?

— Это большая редкость, – ответил наставник. – Но мы убедились в этом воочию, вскрыв желудок.

— Желудок? – Я знал, что человеческий желудок – это гибкий и упругий орган, располагающийся за брюшной полостью, и его невозможно разрезать, не заметив этого.

— Ага, – наставник зажимом приподнял слой мягких тканей. – Видишь? Это же желудок.

— Дошло, – понял я. – Желудок умершего был чем-то переполнен и растянулся настолько, что уперся в брюшную стенку, поэтому мы случайно вместе с кожей разрезали и его.

— Да, обычно пищевая кашица в желудке окрашивается в цвет последнего приема пищи, – дополнил наставник. – Но то, что в желудке у трупа, по виду напоминает испражнения.

— Вы хотите сказать, что пищевая кашица, постепенно накапливаясь, переваривалась и в итоге сгнила до экскрементов? – поинтересовался Дабао.

— Именно. – Наставник прорезал брыжейку^[42] тонкого кишечника. – Смотри, у него инвагинация^[43] кишок.

— Инвагинация – типичная причина большинства кишечных непроходимостей, – добавил я. – Значит, у умершего каждый день было много приемов пищи и мало дефекаций. Со временем желудок становился все больше и плотнее.

— К сожалению, после инсульта он утратил навык речи, – сказал учитель. – Его кормили, он и ел.

— Можно же было просто не открывать рот, – предположил Дабао.

— Боюсь, благими намерениями… – наставник указал на тело Цай. – Забыл про шприц?

— М-да… – Я вспомнил тот огромный шприц. – Она боялась, что старик не наестся, поэтому вливала ему пищу. Стоило деду хоть немного приоткрыть рот, как в него сразу же потоком шла еда, и ему приходилось ее глотать.

— Подождем результатов анализа шприца, тогда и убедимся, – предложил учитель.

— Его желудок продолжал расти, сдавливая собой важные кровеносные сосуды и органы, из-за этого они плохо снабжались кровью. В конце концов истощение органов привело к летальному исходу, – заключил я. – Похоже, это действительно естественная смерть.

— Так вот как выглядит смерть от переедания, – заметил Дабао. – Раньше я даже не догадывался, как это…

Догадки учителя подтвердились.

Я оглянулся, почувствовав на себе чей-то взгляд.

— Жидкость в шприце – это рисовый суп, примеси – кусочки риса. – В комнату вошел начальник Лю. – Кроме того, обнаруженные на телефоне отпечатки четырех пальцев совпали с теми, что были на шприце. Они принадлежат Малышке Цай.