Книга Левая рука ангела, страница 8 – Валерий Шарапов

Ну все, как говорят русские, у него через одно место. Табор простоял лето в лесах Московской области – цыгане выбирались в столицу только на работу. И все как-то неудачно. Подавали милостыню в этом году мало. Воровать становилось все труднее. А люди от цыган и цыганок с их «дай ручку, бриллиантовый мой, погадаю, все, что суждено, расскажу» шарахались, как от чумных.

Яшка промышлял по карманам на колхозных рынках и был сильно бит. Притом два раза. Один раз убежал от милиции. Все же хорошо, когда тебе двадцать лет, у тебя верткое тело и быстрые ноги.

В общем, было скудно, погано, и родня поглядывала на него, как на нахлебника. Ничего в дом не приносит, даром что цыган. Хоть бы лошадь какую украл, но и того не дождешься.

В итоге Яшка затосковал, оголодал и потянул руку, куда нельзя, – то есть спер у своих же толстый кошелек. Который те сами перед этим стянули в автобусе у какого-то жирного бобра.

Ну что, цыганского барона не слушал, закон нарушил. Выпороли Яшку всенародно, да еще опозорили, заклеймили – мол, посмотрите, какая гнусная воровская душонка завелась среди благородного кочевого народа.

Какой закон? Какой стыд? Сказано же – цыган создан Богом, чтобы воровать. Назначение у него такое. И воровать у своих, исходя из этого, тоже не грех. Грех попадаться, а потом стонать, когда тебя барон охаживает кнутом. Притом кнутом – это еще ничего. Мог бы и своей судебной булавой приложить, которой однажды по решению коллегиального цыганского суда на глазах всего табора прибил насмерть одну паршивую овцу.

Ладно, не получается по карманам лазить незаметно, тогда придем и возьмем. Яшка был полон решимости и готов был на все. Сегодня он принесет хоть сколько денег. Где возьмет? А где повезет.

Он сунул руку в карман и ощутил ребристую рукоятку «нагана». Его он тоже стащил, притом у родного дяди. Ничего, вернет, когда придет с добычей… Или вообще сбежит из табора, и тогда «наган» будет сильной подмогой на первое время.

Да, Яшка вполне созрел, чтобы кого-нибудь ограбить. Не видел ничего зазорного и в том, чтобы попутно пристрелить. Угрызений совести по этому поводу у него не было. Вообще человека вполне можно убить, если он не цыган… Если же цыган, то порой и нужно убить. Ох как нужно.

Он зажмурил глаза, и перед ними встали многочисленные глумливые рожи его обидчиков из числа дорогих и любимых соплеменников. Каждому по пуле было бы хорошим воздаянием… Эх, мечты, сладкие, но недостижимые.

Осенью темнеет рано, солнце уже катилось за горизонт, и миром овладевала серая полутьма, которая вскоре превратится в непроглядную ночь.

Окраина города. Кривые улицы и покосившиеся заборы. Ну чего и кого тут найдешь? Где долгожданная жертва? Хоть кого-то под ствол поставить. Даже не ради денег, а для самоутверждения. Ограбить, а если придется, то и убить. Грех не убийство. Грех попасться. А попадаться он не собирался. Он же ловкий. Он же быстрый. Он же умеет выкручиваться, бегать и врать.

Он грустно брел в сторону автобусной остановки между глухими заборами. И дал неожиданно себе зарок – нападет на первого встречного. Если все пройдет хорошо, то и жизнь у него будет гладкая и прямая, как рельсы. Будет уважение. Будут деньги. А если нет – ну, тогда сам виноват.

Что-то сдвинулось в его голове, и он начал терять ощущение реальности, настолько его жгло желание продемонстрировать и понять себя, свои возможности.