Книга Бывшие. Мне не больно, страница 69 – Даша Черничная

— Ладно, бабуль, я завтра приду. Принесу тебе гостинцы.

Расцеловываю ее и направляюсь к двери, когда в спину прилетает:

— Ты прости меня, внученька, — срывающимся голосом.

— За что? — хмурюсь, но оборачиваюсь.

— За то, что рядом не была. За то, что не долюбила, раз ты ко мне со своей болью не пришла.

— В этом нет твоей вины. Твоей уж точно, — голос мой садится. — Мне уже лучше, бабушка. Правда. И хоть я понимаю, что никогда не забуду того, что сделала, но чуть ли не впервые в жизни я хочу для себя счастливого будущего.

— Со Славой? — улыбается сквозь набежавшие слезы.

— С ним, — киваю.

Из больницы выхожу с ноющем сердцем.

— Морковка!

Вскидываю лицо и шокированно открываю рот. Слава стоит, привалившись бедром к пыльному капоту автомобиля. Не раздумывая, подбегаю к нему и падаю в распахнутые объятия. Утыкаюсь носом ему в шею и дышу. Его запах — мой кислород. Сжимаю на груди футболку и дышу, дышу. Успокаиваю болящую душу, гашу срывающиеся рыдания.

Слава тоже крепко прижимает меня к себе, запустив в мои волосы руку и сжав их.

Поднимаю лицо и улыбаюсь:

— Я скучала.

— Наконец-то я этого дождался! — поднимает лицо к небу и беззвучно смеется. — В следующий раз на месяц уеду. Может, когда вернусь, ты в любви признаешься?!

Дурачится. Или делает вид, потому что я знаю: правда слишком зыбка, а мне сложно открыться. Но обязательно исправлюсь. Я сделаю для этого все, что в моих силах.

— Как ты тут оказался так быстро? — спрашиваю вместо ответа на его вопрос.

— Я же прямиком сюда направился, домой не заезжал.

— Спасибо, Слав. Но, боюсь, предложить переночевать у нас не смогу. — Иначе мать сожрет и меня, и его.

— Я снял номер в гостинице. Поехали со мной, а? А с утра к бабуле вместе рванем.

— Прости, не могу, — встаю на цыпочки и утыкаюсь носом в подбородок Славы.

— У-у жестокая! — ведет носом по моему уху, разгоняя мурашки, и зовет шепотом: — Тань… поцелуй… умираю без тебя.

Наплевав на все запреты, на то, что мы находимся в людном месте, на загоны матери, целую. Открыто, не боясь, что меня осудят или пристыдят. Сладко целую человека, который привносит в мою жизнь столько всего разного, но такого катастрофически нужного.

А мама…

Разговор с мамой еще впереди.

Таня

— Привет, — прохладно здороваюсь с матерью, которая пьет чай на кухне.

— Привет, — отвечает так же холодно, не отрываясь от телевизора, по которому идет какая-то передача.

С грохотом ставлю сумку на пол. Выпрямляюсь и смотрю с вызовом в глаза женщине, которая родила меня.

— Почему ты не сказала, что бабушка в больнице? — решаю не откладывать в долгий ящик этот разговор.

Сил делать вид, что все в порядке, не осталось.

— Я подумала, что тебе нет дела до семьи. Раз уж ты не удосужилась позвонить матери за три недели ни разу, — произносит абсолютно безэмоционально, словно ей нет никакого дела до меня.

— Можно подумать, тебе есть дело до моей жизни.

— Есть! Представь себе! — впервые смотрит на меня.

В глазах ни капли тепла. Как будто совершенно посторонний человек.

— Чушь собачья! — вскрикиваю. — Тебе есть дело до кого угодно! До соседки, до сериала, до рассады твоей гребаной, до чужих проблем, но только не до собственной дочери!

— Еще начни рассказывать, как я в детстве недолюбила тебя, — фыркает.