Книга Развод. Тот, кто меня предал, страница 2 – Даша Черничная

Я проводила каникулы на картошке у родителей, он загорал на Сейшелах.

Я покупала сладкий капучино, он Мерседес.

Я влюбилась в него как овечка, а он… любил ли он меня вообще?

Нашей паре пророчили скорый распад, ведь мы были совершенно разными.

Оказались правы.

Я неимоверно устала и замерзла. Единственное мое желание — лечь под теплое одеяло и укрыться с головой, как в детстве, спрятаться от всего мира. Чтобы не видеть, не слышать, не знать.

— Батарейка села, — вру я.

Прохожу в нашу спальню, открываю чемодан и начинаю складывать вещи. Руки не слушаются, вещи ложатся криво. Мне бы выпить горячего чая, чтобы согреться, но это больше не мой дом, и хозяйничать тут я не стану.

Да и не был он никогда моим.

Как и муж.

— Что ты делаешь? — Мирон выхватывает одежду у меня из рук и отшвыривает ее в сторону.

— Собираю вещи, — пожимаю плечами и тянусь за тряпкой, которую отбросил муж.

— Ты что же, хочешь сказать, что уходишь от меня? — Мирон вскидывает бровь и ухмыляется.

Мне не хочется говорить с ним, не хочется его видеть, не хочется ничего.

— А что, по-твоему, я должна делать? — спрашиваю его, хотя по лицу понимаю, что он ответит.

— Ничего критичного не произошло, — говорит как нечто само собой разумеющееся, — мужик по природе своей полигамен, подумаешь, разок отвлекся на стороне. Ты моя жена, мы планировали ребенка, забыла? Так просто я тебя не отпущу.

Мирон говорит это совершенно спокойно, а у меня кровь отливает от лица.

— Ты реально думаешь, что я останусь с тобой после всего, что было?

— А что было-то, Ритусь?! А? — начинает злиться. — И куда ты пойдешь? У тебя ж нет ничего и никого. Если бы не я, так бы и одевалась на толкучке и жрала бутерброды с дешевой колбасой.

Молча обхожу его, направляюсь в ванную, сгребаю все оттуда и кидаю в чемодан. Что на это ответить? Как не ударить в грязь лицом и выйти с гордо поднятой головой, если я такая и есть — обычная пыль под его ногами, и за восемь лет брака не изменилось ровным счетом ничего.

Я не стала своей. Ни для его семьи, ни для его общества. И, по всей видимости, для него самого.

Заполняю чемодан и молчу. От Мирона разве что дым не идет, кажется, вот-вот пылать от злости начнет. Когда все вещи собраны, я собираюсь уйти, но муж хватает меня сильными руками и валит на кровать.

Целует, водит мягкими губами по щекам. Мыслями я где-то далеко, безэмоционально смотрю в потолок. Меня здесь больше нет. Выхожу на новую орбиту своего сознания и смотрю на все это со стороны, без чувств, без эмоций. Слышу, как мой муж шепчет:

— Не пущу…никогда…

Он размазывает меня своими поцелуями, а я даже не сопротивляюсь, только упираю свои ладони ему в грудь, создавая мнимую преграду между нами. После поцелуев он переворачивает меня на бок, сжимает в болезненные тиски объятий, и шепчет как безумный:

— Ты — моя. И это не изменится. Я не дам тебе развод.

Засыпает, опаляя горячим дыханием мою шею.

А я, собираю себя по кускам, одеваюсь, беру чемодан, документы и ухожу из квартиры, в которую я больше не вернусь. Никогда.

Все, что я делаю, — это двигаюсь на инстинктах.

На инстинктах вызываю такси. На инстинктах снимаю номер в одной из самых дешевых гостиниц. На инстинктах заношу номер Мирона в черный список.

Это глупо, знаю.