Книга Училка для маленького бандита, страница 37 – Даша Черничная

— Но… как же моя работа? Родители?

— Внимание привлекать не будем, с работой все останется как прежде, с той разницей, что теперь будешь ездить с охраной. А родители… думаю, родителям стоит сказать все как есть, но это уже на твое усмотрение.

— Они же теперь в опасности?

— За ними присмотрят, — кивает.

— Клим, но… кто мы теперь друг другу? — спрашиваю шепотом, отважившись на этот вопрос.

Шиловский подходит ко мне ближе, запускает руку под пиджак, стягивает его с моих плеч. Он тихо падает к моим ногам.

На этом Клим не останавливается и тянет блузку из моей юбки, начинает медленно расстегивать пуговицы, не разрывая со мной зрительного контакта.

— Теперь ты моя женщина, Веста, — говорит неожиданно ласково. — У тебя есть последний шанс на то, чтобы остановить меня.

Я верю ему. Если попрошу — остановится.

— Нет у меня шанса, Клим. Ни единого шанса.

Кивает и ведет ладонями по моим плечам, сбрасывая блузку и опуская взгляд на мою грудь и живот. Шиловский берет меня под бедра и уносит в темную комнату, в которую попадает лишь свет уличного освещения.

Кладет меня на кровать, нависая надо мной, и целует. Настолько бережно, чувственно, что я теряюсь от этих ощущений. Поцелуй становится настойчивым, требовательным, градус страсти повышается.

Я теряюсь в мужчине, забываюсь и понимаю, что наша связь меня погубит. Лерка права…

Но разве можно это остановить? Разве подвластно мне было оставаться невозмутимой, не реагировать на него? Я слабачка, и шанса на спасение у меня нет никакого.

Это не любовь. Безумие, одержимость.

Его, моя.

Мне нельзя в него влюбляться. Мне нельзя испытывать к нему хоть какие-то чувства. Он не тот, кто мне нужен! Последняя крупица здравого смысла пытается воззвать к моему разуму, но все без толку, особенно когда руки Клима касаются меня с жадной и пылкой страстью, а я плавлюсь в его руках как пластилин.

Так много «нельзя» оказываются неуслышанными, и я отдаюсь этому мужчине телом и душой.

Цветкова Веста Егоровна

Месяц пролетел будто один день.

Моя жизнь изменилась на сто восемьдесят градусов.

Родителям невозможно было врать. Я практически переехала в загородный дом Клима, и глупо было рассказывать им, что я просто хожу на свидания.

Когда отец узнал, кто мой избранник, ему стало плохо.

— Ты даже не представляешь, на что обрекла себя, — сказал он потерянно.

А я… на самом деле, я все понимала.

Это история с самого начала не была похожа на красивую сказку, которую рассказывают на ночь маленьким принцессам. Наша с Климом история обречена на непростой конец. И финал будет далек от счастья.

Хорошо, если все закончится моими слезами. Хуже, если слезами родителей.

Мама подсела на успокоительные капли.

— Знаешь, сколько его людей к нам привозят? — спрашивала она у меня шепотом. — С огнестрелами, ножевыми. Во что ты вляпалась?

Моя жизнь, такая простая и чистая, казалось, каждый день покрывалась темными пятнами. Я чувствовала это, но остановить не могла.

Я наивная идиотка, я знаю, но мечтательница внутри меня рассчитывала, что однажды мы сбежим. К лазурному побережью, подальше от ежедневного страха и предчувствия чего-то ужасного, которое не покидает меня от рассвета до заката.

Лерка так и не сказала мне ничего. Она все понимала без моих объяснений. Иногда мне казалось, что она прощается со мной.