Книга Развод (не) состоится, страница 56 – Диана Рымарь

Ведь самостоятельно я от него при всем желании не забеременею.

Подхожу к окошку на втором этаже, выжидательно смотрю на улицу.

Миграна Аветовича все нет и нет…

Наконец не удерживаюсь, пишу ему, спрашиваю, когда приедет.

Он отвечает странно: «Жди, скоро приеду, и будет у тебя задница гореть!»

Интересно, это он в каком смысле?

Мигран

— Давайте, собирайте все! — рычу на близнецов.

Парни не горят желанием собирать с тротуара покупки Ульяны. Поднимают продукты и морщатся, будто они не на земле полежали, а в помойке.

— Смысл все тут собирать, — ворчит Артур. — Все равно с пола есть нельзя…

Вообще-то, на улице минус три и продукты даже не особенно запачкались, ведь лежали фактически на корочке льда. Кроме того, все упаковано. Да и в процессе термической обработки микробы также убиваются. Однако мои брезгливые сыновья в корне не согласны с тем, что оброненное на улице годится в пищу.

Балованные они у меня. Балованные и нищеты не знавшие! Когда не то что упавший пакет молока с земли было не зазорно поднять, но даже конфету, кем-то надгрызенную и наполовину растаявшую на солнце, урвать считалось за счастье…

Давно это было, когда мои родители чуть ли не побирались, пока на ноги не встали. Я еще совсем мелкий был, лет шесть или около того. Но хлебнул так, что помню до сих пор.

Поэтому всю жизнь вкалывал, чтобы ни одно из моих чад не познало той нищеты.

Нищеты они не познали.

Как и таких вещей, как бережливость, разумный подход к тратам, ценность того, что имеешь. Порядком зажрались.

А еще, кажется, они у меня клинические идиоты или попросту недоразвитые, раз всерьез решили вот так помирить родителей. И я, идиота кусок, повелся на их сказку по телефону, что мама просила помочь забрать вещи.

— Я сказал, все собрать! — Продолжаю ругаться на близнецов и кручу телефоном так, чтобы фонарик осветил все безобразие, которое творится на тротуаре. — Аккуратнейшим образом, чтобы ничего не осталось. Собрать и отнести на мусорку. Сейчас пойдем за новыми продуктами.

Близнецы стонут, но слушаются. И вправду собирают все до единого пакетика разрыхлителя для теста.

Потом все это дело выкидывают на радость какой-то бомжихе. Еще бы, не каждый день люди выбрасывают новые кастрюли и сковородки с кучей свежих продуктов.

Сыновья шагают со мной в супермаркет, по дороге ворча про усталость и голод. Не слушаю их, мне их даже не жалко в этот момент.

Беру тележку, оглядываюсь по сторонам и сгребаю с полок все, что, по моему мнению, может пригодиться Ульяне. Не морить же ее голодом! Сама за едой сегодня вряд ли выберется. А она, вообще-то, беременная.

Забив под завязку целых шесть самых больших пакетов, какие только находятся в супермаркете, мы идем назад. Каждый с поклажей в обеих руках.

Нам везет, проходим за какой-то парочкой, сгружаем все эти пакеты у двери квартиры Ульяны.

Звоню в квартиру я.

Естественно, Ульяна и не думает открывать.

И правда, зачем это — со мной разговаривать. Лучше сидеть там за дверью и с упоением дуться на мужа, детей, всю семью… Мы ж ей не дороги ни разу, наверное.

— Ульян, возьми хоть продукты! — Стучу в дверь еще громче.

Результат тот же, никакой.

— Мама очень упрямая, — ворчат близнецы.

Мне остается только скрежетать зубами от злости и бессилия.