Книга Развод (не) состоится, страница 35 – Диана Рымарь

Э-э… Что?

О чем это он собрался со мной потом разговаривать?

Оно бы, конечно, можно было спросить, но… Я слишком рада, что меня прямо сейчас не увольняют, поэтому не хочу рисковать и убегаю переодеваться.

Мигран

— Поторапливайтесь! — кричу близнецам с первого этажа.

Нетерпеливо прохаживаюсь по гостиной, периодически посматриваю на винтовую лестницу, с которой вот-вот должны спуститься мои отпрыски.

Мы уже вовсю опаздываем в школу, а им хоть бы хны. Хорошо если попадут ко второму уроку.

Смотрю на часы, время неумолимо движется вперед.

Начинаю нервничать еще больше.

Подхожу к лестнице, сжимаю деревянные перила.

Пялюсь наверх.

Снова взываю к их совести:

— Ну где вы там?

Наконец сверху раздаются торопливые шаги.

Близнецы и вправду вскоре спускаются, но в каком виде…

С недоумением оглядываю своих отпрысков, которые напялили на себя по три куртки, заодно держат в руках по увесистому рюкзаку и дорожной сумке. У обоих поклажи примерно одинаковые.

— Что происходит вообще? — Смотрю на них выпученными глазами.

— У нас просто тренировка, — вяло и не очень убедительно отбрехивается Артур. — Надо с собой взять все необходимое. Бать, ты не парься, мы в школу сами доберемся.

Кто бы знал, как я ненавижу это «бать». Верный признак, что чего-то натворили или задумали. Ведь обычно называют меня папа или отец.

— Я же сказал, что отве… — Замираю на полуслове, потому что подмечаю, как из сумки Арама торчит шнур.

Без лишних слов подхожу, чуть ли не силой забираю у сына сумку.

Подношу ее к кофейному столику, ставлю на него и раскрываю.

Обалдеваю от увиденного.

Вперемешку со шмотьем и кроссовками тут лежит куча подзарядок, джойстики от приставки и, собственно, сама приставка, еще ноутбук, планшет.

Вещи собрали, паршивцы!

— Это тебе на тренировку понадобилось? — Смотрю на сына с недоумением. — Или ты технику из дома тыришь, на мои деньги купленную?! Не знал, что ращу вора.

После моих слов Арам стоит красный, как пожарная машина, нервно сглатывает, видимо, выдумывает оправдание.

Я поворачиваюсь к Артуру:

— Что же у тебя в сумке, сын? Вторая приставка? Продать решили, а деньги мамуле своей отнести? Это она вас надоумила родного отца обокрасть?

Вот только если Араму явно стыдно за то, что поймали на горячем, Артур — другого поля ягода. Ему никогда и ни за что не стыдно. Паршивый характерец, мой.

Он сжимает кулаки и шагает ко мне, причем делает это с таким видом, будто собрался помериться силами. Смеет повысить голос:

— Мы ничего не продаем и ничего не крадем! Это наши вещи, и мы их забираем с собой!

— Вещи ваши, вот только я запретил вам брать их к матери, — подмечаю с издевкой. — Они ваши, пока вы живете здесь, со мной. Вы не понимаете культурный русский язык? Объяснить на матерном?

В этот момент мы слышим скрип половицы.

Оборачиваемся, видим в дверном проеме Розу. Она стоит с кухонным полотенцем в руках, нервно его теребит.

Явно пришла сюда на крики.

— Ты из-за этой мразоты и мать, и нас из дома выпираешь ни с чем, а мы хавать это должны, что ли? — визжит Артур.

Роза отшатывается назад, качественно бледнеет, с обидой сжимает губы.

Ей-богу, если бы я ее хоть чуть-чуть любил, наверное мне стало бы ее жаль. Но нет во мне сейчас к ней никаких чувств, кроме злости за то, что не вовремя вышла. И без нее тут хватает раздражителей.